Шрифт:
Пьер Кальман посоветовал Гари опровергнуть информацию о своих российских корнях — при участии в конкурсе на получении Гонкуровской премии это обстоятельство могло насторожить жюри. 15 октября 1945 года Гари ответит ему:
Поймите, что делать какие-то опровержения сейчас — значит открыто проявлять свою заинтересованность. Кроме того, по сути это было бы равносильно для меня отречению — отречению от героев «Европейского воспитания», от своей следующей книги и от всех моих будущих произведений. Пусть они просто забудут мой крест Освобождения, мой орден Почетного легиона, мой крест за боевые заслуги и то обстоятельство, что я дважды проливал кровь за свою страну. Мы с товарищами никогда и не надеялись, что нам отплатят за мужество чем-то, кроме подлости… Есть ли способ осторожно довести до сведения Гонкуровской академии, что я не из России, а из Ниццы? Я сам категорически отказываюсь что-то опровергать. А вы что думаете?
Отказавшись от предложения издательства, Ромен Гари поинтересовался: «Когда я дождусь своих кровных?» В конце письма он, не стесняясь, поучал издателя, что рекламная полоса на обложке оставляет желать лучшего, ее текст никуда не годится, и тут же предлагал свой собственный вариант.
Первый тираж «Европейского воспитания» разошелся очень быстро. Было продано 60 тысяч экземпляров, и издательство готовило новый, десятитысячный тираж.
«Говорят, книга пользуется жутким спросом. Бумаги, бумаги! Меня радует, что вы намерены отпечатать еще десять тысяч экземпляров. Продолжайте!» Гари засыпал письмами и телеграммами Пьера Кальмана, но тот не реагировал. Переводы «Европейского воспитания» вышли в девятнадцати странах{341}, причем Гари запросил за переуступку авторских прав баснословную сумму. Книжный дом Arth`eme Fayard выдвинул предложение о приобретении «Тюльпана», новой книги Ромена Гари, которую издательство планировало выпустить в серии «Книга будущего».
В октябре Гари написал Франсуа Бонди, что работает над третьим романом и пьесой, но планов на опубликование у него пока нет, за исключением только что завершенного «Тюльпана». Сартр предложил опубликовать этот роман частями в «Тан Модерн».
7 ноября 1945 года, несмотря на все свои маневры, Гари стал лауреатом Премии критиков, которая спонсировалась издательством «Эдисьон дю Павуа», и сумма гонорара составила 100 тысяч франков. В состав жюри вошли Марсель Арлан, Андре Бийи, Морис Бланшо, Жан Бланза, Жан Гренье, Эмиль Анрио, Арман Уг, Робер Кемп, Фредерик Лефер, Габриэль Марсель и Жан Полан. За Гари было отдано шесть голосов, тогда как Андре Дотель за «Улицы на рассвете» получил четыре, а Жак Лемаршан за «Женевьеву и отступления от темы»{342} — один. По примеру Андре Мальро Гари раздавал автографы в форме летчика военно-воздушных сил «Свободной Франции».
Двумя неделями раньше, 25 октября, Ромен Гари отправил экземпляр книги Луи Жуве в знак уважения. В ответном письме, датированном 10 ноября, актер сердечно благодарил писателя за теплые слова.
36
Председатель Национального совета Сопротивления Жорж Бидо, которого Шарль де Голль назначил 9 сентября 1945 года министром иностранных дел, решил открыть доступ к дипломатической службе для людей, проявивших себя в рядах «Свободной Франции»{343}. Основное требование к кандидатуре — «активное участие в борьбе с захватчиком и его союзниками»{344}. Этот путь в министерство с низких должностей назвали дополнительным набором: при нем не требовалось проходить конкурс на пост секретаря посольства или другие дипломатические должности. Кроме того, почти все кандидаты не принадлежали к общественным слоям традиционных дипломатических работников, аристократии и крупной буржуазии. Каждый из них был «персона нон грата». Многие из Министерства иностранных дел во время оккупации активно работали на Виши и сейчас не желали, чтобы в клуб избранных проникали голлисты, а тем более евреи. Но все же некоторые из тех, кто особенно себя скомпрометировал, оставаясь на своем посту вплоть до 1943 года, были отстранены от службы, и дипломатический корпус таким образом частично обновился.
Жорж Бидо уже имел возможность оценить личные качества капитана Гари: на время лондонской конференции Сайги тот был командирован в его ведомство, поэтому предложил Ромену написать заявление о приеме. 18 сентября 1945 года Ромен Гари подал необходимые документы на должность секретаря посольства второго класса. Единственное, что в его анкете не соответствовало действительности, это данные об образовании: диплом по славистике Варшавского университета, студентом которого Ромен Касев якобы был в 1930–1933 годах (тогда как в это время он еще учился в лицее в Ницце).
Его кандидатуру единодушно приветствовали: «впечатляющий послужной список, очень перспективный кандидат».
В рамках дополнительного набора Ромен Гари получил должность в отделе по внешним связям. Приказом от 14 декабря 1945 года на него были возложены обязанности секретаря посольства Франции в Болгарии второго класса. Гари сменил на этом посту г-на Колонна-Сезари, отозванного в центральный аппарат министерства. Ромену Касеву (Гари) был присвоен самый низкий ранг — администратор третьего класса, — и начальник кадровой службы Жильбер де Сент-Мари просил его впредь называться своим военным именем, которое стало и его литературным псевдонимом.
Директор кадровой службы министерства телеграфировал в Софию, что «нового сотрудника следует во всех случаях представлять как Ромена Гари; это имя указано и в его дипломатическом паспорте»{345}. Но там его уже знали, потому что его интервью в газете «Франс-Суар», опубликованное в номере от 8 ноября 1945 года, было перепечатано в Бейруте в «Пресс де Франс» от 16 ноября, которая распространялась и в болгарской столице.
Посол Франции в Болгарии Жан-Эмиль Пари ответил, что в местных газетах уже печаталось интервью с автором «Европейского воспитания», и если от болгарских властей поступит запрос, то французское представительство не станет скрывать его настоящего имени.
Несколько лет спустя, работая в Берне, Ромен Гари обнаружил: в справочнике дипломатических служащих он значится под двумя именами. Тогда он решил слукавить: направил в кадровую службу Министерства иностранных дел письмо, в котором просил разрешения оставить свою настоящую фамилию Касев. Разумеется, в министерстве Касеву предпочитали Гари, а ему того только и надо было.
Гари подал заявление о демобилизации на имя министра ВВС в связи с назначением в канцелярию посольства. Через полмесяца пришел положительный ответ. В первый раз с 1938 года Гари снял военную форму. Всю жизнь он будет хранить свой костюм летчика и старую продавленную фуражку, для которой всегда найдется место у него в чемодане. Переходя на гражданскую службу, Ромен получил все причитавшиеся ему деньги, в том числе надбавку как члену летного состава. Теперь нужно было обзавестись новым гардеробом. Гари нравились английские ткани и фасоны. Лесли сводила его в ателье на Сивил Роу, где ему подобрали несколько прекрасных шерстяных вещей. Но, увы, Гари казалось, что все они сидят на нем как на корове седло: костюм смотрелся экзотическим одеянием. Лучше всего ему шла синяя авиаторская форма, но ни один английский портной этого не понимал и не мог приспособить уже существующие фасоны к фигуре человека из другого мира.