– Каро, рассуди сама, - неожиданно серьёзно заговорил блондин, - нам с тобой работать. Я вообще никогда в напарниках женщин не имел, а у нас всякое случается. Мы же не только верных неверных мужей отслеживаем. Я должен знать, что от тебя ожидать. Что тебя может напугать, вывести из себя, понимаешь?

Девушка мысленно посоветовала отправиться красавчику к Седьмому. Прихватив с собой этот участливо-понимающий тон. Хотя, честно говоря, у неё даже и злость-то схлынула. А руки сами собой опустились, ладони легли на колени.

Такие резоны Каро прекрасно понимала.

– Рон, мы вряд ли окажемся в ситуации, когда мои страхи смогут нам помешать, - голосок, к вящему неудовольствию девушки, у неё звучал почти просительно.
– Давай оставим мои фобии при мне, а? Если что, я тебя предупрежу, правда.

– Нет, но...

– Линкор «Отважный», - перебил Яте, даже головы в их сторону не повернув.

Серая, тяжёлая, как свинец вода расходится из-под стального брюха широким клином. Корабль гудит, вибрирует огромным телом. От запаха мазута тошнит. Ледяной ветер хлещет по лицу, как мокрым полотенцем. Сечёт мелким, колким снегом, перемешанным с дождём. Но даже он не может справиться с мерзкой, змеёй вползающей внутрь, вонью. Рядом кто-то плачет, захлёбываясь слезами - до икоты. Каро не оборачивается.

Вцепившись в перекладины, прижавшись к ним лбом - они холодные даже череп ломит - девочка смотрит на остров. Он удаляется, становясь всё меньше и меньше, словно там, на другом конце клина расходящихся волн, под водой скрыто чудовище, пожирающее маленький чёрный холмик. Каро не может различить ни домов, ни даже деревьев. И не только потому, что остров уже слишком далеко. Его, как шапкой, накрыла пелена дыма, прорезанного щелями огненных всполохов.

Чьи-то сильные руки цапают девочку поперёк тела, стараясь отодрать от поручней. Пальцы, и так не до конца обхватывающие стальные трубы, соскальзывают с мёрзлого металла. Но Каро цепляется, изо всех сил цепляется. И молчит. Как приклеенная, смотрит на удаляющийся остров.

– Лайдл крассайс батч, - рычат над ней.

«Маленькая косоглазая тварь» - тегга понимает, её учили.

Она молчит.

Большие и жёсткие руки её отпускают. Но девочка этого и не замечает. Только опять прижимается лбом к ледяным поручням.

Там, на острове, бесшумно вырастает столб огня. Огромный, до неба, до низких, ватных туч. Он увеличивается, будто вспухает изнутри. Столб рождает почти белые, только в центре вспыхивающие ослепительно-оранжевым, кольца. Они ширятся, надеваясь на шапку дыма, как колечки в детской пирамидке, пока на месте острова не оказывается пылающая чаша.

– Райкинг даймон[1]...
– выдыхают над макушкой тегги.

Она молчит.

– Да, у меня «восточный синдром», - слишком высоким, почти срывающимся голосом, отчеканила Каро, рассматривая собственные ладони, лежащие на коленях.
– Хочешь сказать, господин, что я неполноценна? Можешь отправляться с таким мнением прямо к Седьмому, уважаемый! Или это неожиданное проявление дружелюбия? Мол, мы с тобой одной крови и у нас на двоих один кошмар? Ах, ну точно, ты же тоже с Куро! Значит, и тебя эвакуировали на «Отважном». Тогда: иди ты один, персонально! Я не принимаю никаких «общих» трагедий!

– Здесь говорят на элизийском, - скучающим тоном, так и не удосужившись даже повернуться к девушке, сообщил Курой.
– Обычно такие сны появляются вследствие длительного стресса. И это действительно только сны. На психическое состояние влияют точно так же, как любой другой кошмар. Реакция зависит от конкретного индивида. Откат от Первого Солнца. Привязка негативной эмоции к увиденному.

– Не было никакого Первого Солнца!
– буркнула Каро, грызя себя за вспышку. Оставалось только молить всех Семерых разом, чтобы Мастерс язык тегов не понимал.
– Восточные острова находятся в изоляции. Их уничтожение противоречило бы миролюбивой политике королевы.

– Естественно, - невозмутимо кивнул Яте.

– А вот мне вообще сны не снятся, никакие, - встрял Рон.

– Это проявление внутреннего зверя, - мило улыбнулась теург, сливая собственное раздражение, - животным сны не снятся.

Мастерс, кажется, обиделся. Но, по крайней мере, вопрос о кошмарах закрыли.

***

Даже самую захудалую мастерскую кожевенника можно без труда найти по запаху. Если, конечно, она стоит в гордом одиночестве. Но поскольку Элизий выгородил для этого «ароматного» производства сразу несколько кварталов, то воняли тут, кажется, даже камни. Каро мерещилось, что и вялый осенний дождь пахнет гнилым мясом, кислой кожей, прогорклым жиром и той самой мочевиной. Вопроса, как тут жили исконные обитатели, не возникало. Как говорится: «Не своё - не пахнет». Но вот почему вокруг квартала не было демаркационной линии, для теурга так и осталось загадкой. За что же соседям-то такое счастье?

Мастерская господина Горха находилась сразу за его домом. Или, скорее, на заднем дворе добротного, сложенного из неотёсанных каменных блоков здания. Надёжного, как замок, но скучного, словно манная каша. Всю усадьбу окружал высокий забор, склоченный из плотно подогнанных друг к другу досок.

Рядом с воротами, которые тоже навевали ассоциации с крепостью, имелась небольшая калитка. Но и её преодолеть оказалось непросто. У дорожки, ведущей от входа, за сетчатым ограждением бесновались четыре здоровых пса. Учуяв Рона, и без того далеко не мирные собачки, взбесились окончательно. Правда, оборотень в долгу не остался: оскалился и зашипел как пробитый шланг.