– Ты соображаешь, что творишь?!
– орал Цылюриков в комнате метеослужбы.
– Меня там при посадке чуть по полосе не размазало! Ты не имел права разрешать разведку в условиях такой болтанки?

Внутри всё клокотало от возмущения, но виду я старался не показывать: обрабатывал карты, заполнял бланки, записывал в журнал данные запасных аэродромов. Майора это, конечно же, бесило... Вот только сделать он ничего не мог! Подчинялся я напрямую Васильченко. А комэска дежурному синоптику - не начальник. Возможно, сиди сейчас на моём месте другой лейтенант, Цилюриков уже давно полез бы в драку. Настроение у него для этого было - в самый раз. Но майор видел мои спарринги с Виктором и Славой. И понимал, чем может закончиться попытка добиться своего с помощью кулачного права.

– Вы читали прогноз погоды, товарищ майор? Там было черным по белому написано: в облаках с одиннадцати-тридцати сильная болтанка и умеренное обледенение. Какие претензии?

– Ты должен был запретить полёты, шторм написать!

– Извините. Ни фактическая погода, ни прогноз не давали мне оснований для шторм-предупреждения. По крайней мере, в тот момент. Запретить разведку мог только руководитель полётов, к нему и претензии предъявляйте.

– Ты!.. Это всё специально! Убить меня захотел!?

– Ну что вы, товарищ майор!
– в коридоре уже отчётливо звучали шаги спускающихся с вышки офицеров, но Цылюриков так увлекся, что никого и ничего, кроме себя, не слышал.
– Захоти я вас убить, не стал бы зря народное добро гробить. Самолет ведь денег стоит, и немалых! Я бы просто шибанул молнией в дерево, чтоб оно вам на голову свалилось, и все дела! Дёшево, сердито, никаких подозрений...

– Спокойно, Серов!
– Васильченко повернулся к Цылюрикову.
– А ты не наезжай на шамана. Он всё правильно предсказал, написал: в облаках сильная болтанка - была сильная болтанка. Прогнозы читать нужно, а не только на них расписываться! Тогда со временем для взлёта и посадки ошибок не будет!..

Спорить с начальником майор не стал. Он бросил на меня ненавидящий взгляд и выскочил из комнаты. Васильченко подписал прогноз на полёты.

– Если я правильно понял, то в ближайшие полчаса загремит и польет?
– грустно усмехнулся он.

– Так точно, товарищ полковник!
– я безнадёжно развёл руками.
– Сегодня уже без перспектив. Если бы разведку провести на час раньше, тогда бы могли успеть пару вылетов сделать, а сейчас уже...

И в этот момент, словно подтверждая мои слова, на улице раскатисто громыхнуло. Причем, где-то очень близко, потому что одновременно комнату осветила молния.

– Ну что ж?! Тогда начнём потихоньку сворачиваться!
– Васильченко снял телефонную трубку.
– "Маятник", "Завивку"[70] прошу!

Но не успел он закончить разговор с командиром полка, как в комнату, размахивая летным шлемом, ввалился растрепанный Цылюриков. Волосы дыбом, куртка украсилась пятнами грязи, сквозь дыру в комбинизоне красно-белым полосатым пятном просвечивает оцарапанный локоть...

– Ты!
– завопил он, направив на меня руку со шлемом.
– Товарищ полковник, этот гад меня убить пытался! Молнией, как и угрожал! В дерево! Оно рядом упало, вот и рукав разорван! Ещё бы пара сантиметров, и всё!..

20.

История эта, вопреки логике, получила свое продолжение. Ведь её окончание слышал в прямом эфире командир полка. И назначил комиссию для разбора конфликта.

В понедельник утром меня вызвали в кабинет, где кроме Васильченко и хорошо знакомого мне комэска-четыре Рыжикова находился назначенный председателем комиссии замполит полка Иван Семёнович Воробей.

– Здравия желаю, товарищ полковник! Разрешите?
– спросил я, приоткрыв дверь.

– А-а-а... Серов?! Проходи!
– Иван Семёнович с трудом прятал в усах довольную улыбку.
– Ну, что? Рассказывай, как ты покушался на жизнь и здоровье командира эскадрилии?

– Товарищ полковник! Неужели майор Цылюриков официально выдвинул такое обвинение? Это же бред!!!

– Нет, в рапорте он ссылается на то, что ты угрожал его жизни и здоровью. Но показания свидетелей это не подтверждают. Только вот какая петрушка получается... Вчера из округа пришёл приказ об утверждении его в должности комэска-шесть и присвоении очередного воинского звания "подполковник". Сам Цилюриков, да и ещё некоторые, могут посчитать это признанием его правоты, возможно даже - наградой или компенсацией за случившееся. А это - совершенно нежелательно! Но не можем же мы наградить тебя для симметрии, да ещё и с формулировкой: "Чтобы никто не брал с него пример..." - Воробей театрально развел руками.
– И поэтому мы тебя всё-таки накажем! Но накажем так, чтобы, во-первых, это не было напрямую связано с самим конфликтом, и во-вторых, чтобы всем вокруг стало понятно, что это наказание - на самом деле, награда. С командиром всё уже согласовано... Жди!

– Я могу быть свободен?

– Да... Иди, работай! А через два дня в полку начнётся подведение итогов. Прибудешь на него вместе с руководящим составом обеих эскадрилий. Здесь тебя сменит Иванов.

Я откозырял и вышел из кабинета. От ветра дверь чуть приоткрылась, и в коридор долетело дружное ржание трех подполковников. Интересно, что они там придумали?

Подведение итогов проходило в конце каждого месяца и длилось обычно три дня. Но сегодня - особый случай. Начинается новый учебный год. Через две недели прибывают курсанты, а потому затянется на десять суток и будет сопровождаться каждодневной строевой подготовкой. Вот и сегодня, сразу после завтрака, офицеры торчали на плацу, выстроившись правильным квадратом. По краям лейтенанты, ближе к центру старлеи и капитаны, майоры и подполковники в середине. Строевые занятия проводит сам командир полка. Четыре часа шагистики, кошмар!