Вот так просто, будто ничего особенного не случилось!.. Брат по разуму, чтоб тебя по всей Галактике расколбасило!.. Можно подумать, ему тут пуговицу помогли застегнуть!!!

Сказать, что я был разочарован, значит - не сказать ничего! Месяцы тревог, сомнений и напряженной подготовки, меньше часа самой борьбы и полуминутный финиш. Никаких лавров победителя. Просто окончание еще одного рабочего дня. Стало обидно буквально до слёз. Да, что я им всем, нанимался, Вселенную от чроков спасать?!

– Товарищ лейтенант, - раздался из-за двери голос Холопушина.
– Влажность девяносто восемь процентов. Дымка. Видимость два километра.

Я вышел в кабинет.

– Из соседей кто-нибудь летает?

– Нет, после нас почти сразу все по грозе закрылись.

– Передавай изменение фактической погоды. Тебе днём поспать удалось?

– Да, пару часов урвал перед обедом.

– Тогда работай. В четыре утра разбудишь меня и Салаженцева.

Я вернулся в каптерку, рухнул на кровать. И тут же вырубился.

19.

Васильченко держал всех в полной готовности несмотря на нелётную погоду. Мои доклады он выслушивал каждые полчаса. Сегодня в шестой эскадрилье у двух инструкторов заканчивались минимумы погоды. Нужны были всего сорок минут для того, чтобы они успели проскочить.

– Ну что там с туманом?
– спросил САМ, с видимой неохотой оторвавшись от шахматной доски.

– Рассеивается, товарищ полковник, - доложил я.
– Но в ближайший час будет низкая облачность. Пять-семь баллов, высотой пятьдесят-сто метров. Поднимется до ста-двухсот только к одиннадцати. А дальше начнёт развиваться кучевка. С двенадцати часов по району ливневые дожди, после двенадцати тридцати - с грозами. В облаках с одиннадцати-тридцати болтанка и обледенение.

– Слыхал?!
– обратился САМ к Цылюрикову.
– Что со сменой делаем? Разведкой будешь рисковать или полётами?

– Да, шаманов послушаешь: грозы триста дней в году греметь должны, - ответил ИО комэска.
– А туман: вот он, на полосе лежит!

Ну, не скотина ли?! Ведь даже идиоту ясно, что на разведку майору лично лететь, и потому он тумана утреннего, от которого через час следа не останется, больше всех и всяческих гроз боится. И ведь никогда не пропустит случая если уж не себя похвалить, то хотя бы соседа обругать ненавязчиво! Этим он сильно походил на Гену Лущенко, сокурсника и сослуживца по Пущинской экспедиции. Кого Цылюрикову напоминал я, не имею представления, но антипатия давно уже была взаимной.

– Ну, гляди!.. Твои инструкторы без минимумов останутся в случае чего!
– фыркнул в ответ Васильченко.
– Шах! И мат! Следующий!

САМ был из крестьян, образование - два класса и военное училище, как любил он пошутить под настроение. Но в шахматы играл на высшем уровне. Следующим был Кошка. Связист продержался меньше минуты. Васильченко обвёл взглядом комнату.

– Серов, - вдруг окликнул меня он.
– Кончай туманы гонять, иди сюда, сыграй с подполковником.

– Да, я же вам на один зуб!
– говорю.
– Только если фору дадите!

– Какую фору?
– в притворном удивлении поднимает САМ плечи.

– Дык... Максимальную!
– отвечаю: уж наглеть, так наглеть.

– Ладно, получай самую-самую!..
– соглашается благодушный победитель, убирая с доски ферзя и обеих ладей.

И мы стали играть. Используя громадное преимущество в фигурах, я принялся "жрать" пешки противника, не давая ему выстроить жесткую оборону. И статегия эта какое-то время имела успех. Но Васильченко невозмутимо продолжал партию. И в тот момент, когда я уже чувствовал на губах вкус победы, САМ бросил вперёд слона и двух коней. Мат в три хода.

– Следующий!

Слава сражался больше двадцати минут и умудрился свести партию к ничьей. Васильченко смёл шахматы с доски и выглянул в окошко.

– Ага, вот и туман рассеивается. Серов, мне кажется, или видимость уже полтора километра на полосе.

– Так точно, полтора, товарищ полковник!
– ответил я, сделав шаг к ИВО.
– Облачность самь баллов на высоте восемьдесят метров. Через полчаса, максимум - час, жду сто пятьдесят на три. Но кучевка после одиннадцати будет расти очень быстро.

Я протянул ему бланк прогноза на разведку погоды. САМ прочитал его, расписался и передал Цылюрикову.

– Ознакомься, разведчик!
– усмехнулся он, оглядывая заполненную народом комнату.
– Все по местам, начинаем!

Цылюриков затянул взлёт ещё почти на час. Подынверсионная[69] облачность за это время успела рассеяться, но начала образовываться кучёвка на высоте триста метров. И росла она со скоростью снежной лавины... К возвращению разведчика на экране локатора появились засветки от грозовых облаков.