Аника, я люблю тебя, - своё имя она прочла по губам, но все остальные слова прозвучали достаточно чётко, чтобы сомневаться в них, - забудь о дружбе. Готова ли ты принять мою любовь?

Было бы банально описывать, что творилось в душе девушки – чувство это имеет многовековую историю и знакомо каждому, кто сделан из плоти и крови. Взаимная любовь – большое счастье, и тем оно больше, чем меньше претензий у любящих к самому слову любовь. И каким бы ни было оно избитым и притёршимся, это чувство – чуть только осветило оно весь внутренний мир – уже не даст жить по-прежнему.

Я совсем не так представлял себе нашу встречу, - одними уголками губ улыбнулся Тимур, - я ведь ехал к тебе, Аника, чтобы сказать, как ты мне нужна. Мне было так плохо!

Мой бедный Маленький принц! – она бережно коснулась его губ рукой. – Ты заставил страдать нас обоих.

Прости, - прошептал он, оставляя на её пальцах поцелуй.

В палату вошёл Руслан и нежность тут же испарилась из глаз мальчишки.

Аника, рад видеть тебя, но мне нужно поговорить с сыном, - бесцеремонно, хотя и вежливо, обратился к девушке Руслан, не подозревая, что своим вторжением разрушил ту хрупкую и насыщенную чувствами атмосферу, что возникла здесь несколько минут назад. За это Тимур был готов ещё больше возненавидеть его. Однако боль, сделавшая организм мальчика местом своего обитания, была сильнее его чувств, и мозг охотнее выделял обезболивающие вещества под воздействием приятных эмоций, чем отрицательных. Тимур смирился, кивнул Анике головой, подождал, пока она выйдет, и попытался сосредоточить своё воображение на новом человеке. Мыслям он позволил остаться свободными и быть целиком погружёнными в только что обретённое счастье в лице любимой девушки.

Тима, - Руслан не решился сесть рядом, встретив враждебно-болезненный взгляд сына, и так и остался стоять за спинкой кровати, - нам с тобой предстоит очень важный разговор, но сейчас я вряд ли имею право начинать его, учитывая твоё состояние. Эта девушка – Аника – уже отняла у тебя достаточно сил, я вижу всё по твоим глазам.
– Тимур сжал губы и отвёл взгляд, злясь на отца за то, что тот всё растолковал неправильно, но не собираясь спорить хотя бы потому, что сейчас отец уже не занимал такое важное место в его жизни, как прежде, и поэтому не мог ранить его чувств. – Но откладывать его тоже нельзя. Если бы раньше у тебя хватило мужества поговорить со мной, этой аварии могло и не быть. Лучше я приду завтра и мы обязательно поговорим. Завтра ты будешь готов к этому.

Стоило тогда приходить сегодня? – с иронией откликнулся Тимур, вызывающе глядя на отца и не прощая ему того, о чём поведал дневник. – И разве существует что-то, о чём мы можем поговорить?

О дневнике, - выдержав паузу, ответил Руслан, - я чувствую, ты многое хочешь мне сказать. Но сегодня – отвечая на твой жестокий вопрос – я пришёл, чтобы напомнить тебе, что ты мой сын и я люблю тебя. Очень люблю, Тимур, - Руслан повернулся и вышел, поборов в себе желание вернуться и сжать в своих ладонях руки сына.

«Значит, ему обо всё известно, - ошарашено глядя на закрывшуюся дверь, подумал Тимур, - но что из того? Теперь он будет либо оправдывать своё гнусное прошлое, либо изводить меня нравоучениями по поводу чрезмерного любопытства. Нет, сначала я должен увидеть Анику!» – пробилась в его всё более тяжелеющую голову мысль. Он уснул, даже не успев удивиться тому, как быстро устал от этих двух коротких встреч.

Завтра наступило ещё быстрее. В перерывах, когда Тимур просыпался, он отчаянно пытался связаться с Аникой по телефону, но все попытки ни к чему ни привели – он не знал, что Аника участвует в съёмках фильма и на время работы отключает свой сотовый. Поэтому, когда появился Руслан, Тимур чувствовал себя абсолютно беспомощным и не готовым противостоять каким-либо доводам, пусть хоть каплю разумным. Но ещё больше обезоружило его появление матери. Он никак не мог подумать, что Наташа тоже может принять участие в их разговоре. Тем не менее, именно она начала его.

Тимур, - мягко и ласково зазвучал её голос, и тёплый взгляд из-под длинных ровных ресниц проник в самое сердце мальчишки, - так получилось, что ты узнал правду, которую мы тщательно старались скрывать. Всё, что хранят страницы дневника, это боль и страх нашего ушедшего прошлого. Ни я, ни Руслан, не любим вспоминать его самые горькие моменты. Это была Наша жизнь, и всё, что узнал ты, пусть останется Нашей тайной. Я знаю, как тяжело тебе было читать мой дневник, - вздохнула Наташа и погладила сына по голове, - но раз уж ты совершил это горькое и унизительное путешествие в дни нашей юности, тебе нужно научиться жить с этими воспоминаниями, и попытаться понять, почему всё произошло именно так, а не иначе. Если ты хочешь принять это сердцем, а не умом, то позволь Руслану рассказать то, что я не внесла на страницы дневника, - она чуть сжала ладонь мужа, приглашая его вступить в разговор.

Тимур молча слушал отца, рассеянным взглядом скользя по его лицу, а внутри шла сосредоточенная борьба чувств и мысли. Ничего нового Руслан ему не сообщил: озвучив дневник с некоторыми дополнениями, он придал своему повествованию драматический характер. Не оставалось сомнений, что он любил Наташу и сумел не завоевать, а заслужить её любовь. И всё же в голове мальчика никак не складывалась картина гармоничного и безоблачного семейного счастья.

Папа, - наконец, сказал он, - а как же Стеша? – по тому, как родители обменялись взглядами, он понял, что говорить на эту тему им было тяжелее всего. – Можно было бы всё забыть и простить друг друга, но перед вашими глазами всегда будет Стеша, живое напоминание ваших ошибок…

Стеша не ошибка! – встрепенулась Наташа. – И не средство отмщения. Она была зачата по любви, в любви родилась и воспитывалась, и в любви живёт. Она твоя сестра, Тимур!

Но почему папа не может произнести тех же самых слов? – он испытующе посмотрел на Руслана. – Потому что он считает по-другому?

Нет, - твёрдо, чтобы не выдать своих эмоций, ответил Руслан, - я принял Стешу и воспитываю её, как родную дочь, но лишь недавно я позволил себе принять мысль о том, что моя любимая женщина жила другой, параллельной жизнью, и свидетельство этой жизни будет со мной до самой смерти. Я не собираюсь отравлять жизнь ни себе, ни тебе, ни Стеше. Но я прошу тебя понять, что мне ещё требуется время, чтобы полностью принять Стешу и осознать её важность в моей жизни.