…Ушедший от наблюдения филеров человек был нелегальным агентом, жившим во Владивостоке под легендой повара в небольшом китайском ресторанчике. Он получил простое задание – уйдя от возможного наблюдения, найти своего коллегу – такого же агента-нелегала и передать ему послание.

Щепкин ошибся, полагая, что «повар» должен вернуться в консульство. Агент после выполнения задания ушел обратно в ресторанчик, где его отсутствие никто и не заметил.

Приказ «повар» выполнил, послание коллеге передал. Оно было устным: «Используя связи в преступном мире, руками русских уголовников организовать похищение некоего Скорина Григория – художника из съемочной группы – и провести дознание на предмет наличия у него украденных бумаг. Результат доложить по обычным каналам связи».

На этом варианте настояли Идзуми и Кинджиро. Такеда возражал – столь недружественный акт по отношению к союзнику ставил консульство в крайне неприятное положение. Но подчинился доводам Идзуми.

Пришлось вспоминать времена войны с Россией, когда японская разведка работала здесь очень активно и не стеснялась применять силу. Это было совсем некстати, но если надо…

Идзуми доказал, что надо. Такеда пошел навстречу, но предупредил помощника посла о том, что собирается поставить в известность о действиях Идзуми руководство. Тот только развел руками: пусть так!

Консул выполнил просьбу, но потерял покой. Он привык к тому, что здесь всегда тихо. А приезд из Петербурга личного помощника посла это спокойствие нарушил. Что будет дальше? Будда, дай силы пережить эти дни!..

К трактиру с романтическим названием «Шахерезада» Щепкин вместе с Белкиным подъехали с небольшим опозданием. Судя по пролеткам и авто, стоявшим неподалеку, по толпе зевак и бродившим рядом городовым, съемки фильма уже шли. Или вот-вот должны были начаться.

– Весело у них тут, – заметил Белкин, обходя поставленные в ряд экипажи. – Что они там снимают? Вавилонское столпотворение?

У входа тоже стоял городовой и заглядывал внутрь раскрытых дверей. Оттуда доносились шум, гам и ругань. Щепкин подошел ближе, кашлянул.

Городовой отошел, посмотрел на капитана и откозырял:

– Пожалте…

Щепкин миновал небольшой вестибюль, в котором тоже хватало людей, и вошел в зал.

Это было большое помещение с высоченными потолками, широкими окнами и тремя рядами столов. Часть столов скрыта за цветастыми раздвижными ширмами. Широкая лестница в левом углу помещения вела на второй этаж. Там были отдельные кабинеты, а еще дальше ход во вторую половину здания.

Насколько помнил Щепкин, трактир соединял в себе две ипостаси. И если первая выставлена напоказ, то вторая скрыта от посторонних глаз за надежными дверьми. Эту скрытую часть именовали на иностранный манер борделем. Сиречь притоном.

Сейчас нижний зал был заполнен людьми почти до отказа. Взгляд капитана выхватил моряков с иностранных судов, среди которых затесались несколько чернокожих и с пяток азиатов. Тут же сидели здоровые мордатые грузчики, работяги, мелкие дельцы, чьи доходы наполовину, а то и больше состояли из торговли опиумом, фальшивым золотом, а также контрабандой.

Репутация у трактира всегда была не самой благопристойной, и непонятно, почему именно здесь Зинштейн решил проводить съемку. Кто его навел на этот вертеп?

– А тут и впрямь весело, – присвистнул Белкин. – Пяти городовых, пожалуй, мало будет. Как бы подмогу вызывать не пришлось.

Поручик полностью разделял точку зрения командира. Обстановка в трактире ему категорически не нравилась.

Щепкин нашел взглядом Зинштейна. Тот стоял в углу у стойки и что-то втолковывал Диане и своим помощникам. Рядом крутился Леня Бровников, новый оператор Палевский и несколько работников.

Капитан отметил установку со съемочной камерой в левом углу, еще одну, на подставке под лестницей, осветительные приборы под потолком. Мельком подумал, что они будут лишними, зал и так хорошо освещен.

– Господин Браун, мое почтение! – раздался рядом голос Белкина. – Какими судьбами?

Американец подошел ближе, вытащил сигару изо рта и вежливо кивнул поручику и капитану. Вид у него был не очень довольный, на губах играла брезгливая улыбка.

– Я сопродюсер фильм. Я имею интерес…

– Ах да! Конечно…

– Джек, что тут происходит? – спросил Щепкин американца, обводя зал взглядом. – Странная публика для съемок, не так ли?

Браун усмехнулся.

– Я предупреждал рэжиссэр, что этот сброд сорвет съемка. Но Зинштейн сказал – нужна реальность. Что его… директор договорился.

– Ах, договорился. А где этот директор?

Браун пожал плечами.

– Новый наряд. Одежда.

Щепкин не понял ответа, но переспрашивать не стал, а направился к Зинштейну.