Я включила магнитофон, и мы со Стингом неплохо спели дуэтом, тут в кухне появился Гиви. Я старалась не обращать на него внимания, и это удалось. Хватило его не надолго.

— Лук надо резать кольцами.

Я проигнорировала неуместное замечание, дала возможность Стингу петь громче, ну, и сама увеличила звук. Гиви подошел к столу, придирчиво покопался в траве и сказал, морщась:

— Не то. Кинза есть?

— Она вонючая, — ответила я.

— Что ты понимаешь?

Я закончила куплет.

— Не разрезай луковицу пополам, режь целиковую.

— Послушай, — все-таки разозлилась я. — Это моя кухня, мое мясо и мой лук. Еще что-нибудь?

— Женщина, — с кавказским акцентом сказал Гиви, хотя до сей поры говорил нормально. — Что ты можешь понимать в таком деле?

Лучше всего было бы огреть его сковородой, но не разумно. Я трижды глубоко вздохнула, положила нож на разделочную доску и с улыбкой предложила:

— Прошу.

Он не только взялся за работу. Он блестяще ее выполнил, умудрившись при этом прочитать три лекции: как выбрать мясо, как приготовить его (конечно, по-настоящему я этого никогда не сумею), плюс краткий обзор пряных трав с их специфическими свойствами в разделе «Кулинарии». Кстати, очень поучительно. Я злилась минут пятнадцать и все-таки стала помогать, заглянула под крышку, принюхалась и сказала:

— Божественно.

— Надо белое сухое вино, — поучал Гиви. — Только в вашем городишке его вряд ли сыщешь.

— Почему это? — обиделась я за родной город.

— Женщина, мясо — это наука, а вино, вино — искусство!

— У нас специализированный магазин есть. Только грузинские вина.

— Далеко?

— На машине минут пятнадцать.

Входная дверь опять открылась, и в кухне возникли Витек и Павел.

— Павел, — сказал Гиви, — хочу за вином съездить.

Тот кивнул, и мы отправились в магазин. Там Гиви бродил минут двадцать, не меньше, и выбрал что-то совершенно невзрачное на вид. Услышав цену, я притихла.

К моменту нашего возвращения и Мишка объявился. Мы сели за стол.

— А что это ты не сбежала? — ехидно спросил Павел.

— Куда это мне бежать из своей квартиры? А вещи? Может, для вас пустяки, а для меня они денег стоят. Опять же, направь я свои стопы к районному отделению, Гиви, чего доброго, мог разнервничаться и сделать что-то такое, против чего я стала бы возражать. Или я все путаю, и вы меня отпустили?

— Отпустили, — хохотнул Павел.

— Тогда, может, в гостиницу съедете?

— Чего ж тебе дома не живется, барахло целей будет.

— Так я не про себя.

— Я тебе, умница, уже говорил и еще раз повторю, последний: рядом побудешь, пока я во всем не разберусь.

Я закусила губу, стараясь придать себе задумчивый вид, посидела так минут пять, а потом сказала:

— Так вы меня нарочно отпустили, чтобы проследить, что я делать буду?

— До чего баба головастая попалась.

— И что ж, уследили? Я себя правильно вела или не очень?

— Чего ж к ментам не ткнулась?

— Так муж у меня мент. И что, много помог?

— Тоже верно, — хохотнул Павел, и остальные с ним.

Это меня воодушевило на дальнейшие действия.

— Пока ты сытый и добрый, я хотела бы уточнить ваши виды на мою личность. Ты бывшему обещал, что со мной ничего не случится, нельзя ли это повторить еще раз специально для меня?

— Насчет «случится» обещать не могу. Слышала о том, как кирпичи на голову падают? Всякое в жизни бывает.

— Это точно, — глубокомысленно согласилась я, — но никакого умышленного членовредительства вы не затеваете?

— Боже упаси. Если ты сказала правду, конечно.

— О чем?

— О брате.

— Чистую правду, не сойти мне с этого места.

— И не сойдешь.

— Да я все помню, помню. И заграница не поможет. Потому и не сбежала.

— А ты б и не смогла.

— Приставать не будете?

— К тебе? — хохотнул Павел. — Да кому ж это в голову придет?

— Хорошо, — кивнула я. — В таком случае, можете пожить у меня немного. Только в ванной я больше спать не буду. Для этого существует спальня. А спать в ванной для меня опасно.

— Чем это? — заинтересовался Павел.

— Она холодная, я могу схватить воспаление легких. Хорошо ли это?

— Черт его знает, наверное, не очень.

— Вот видишь. Значит, сплю я в спальне.

— Договорились, — кивнул Павел.

Я несказанно обрадовалась и на еду налегла.

Вино оказалось хорошим, мясо отличным, и, несмотря на всю бредовость ситуации, я осталась довольна.

Все испортил бывший. Он возник на пороге кухни с глупой улыбкой и сказал:

— Как мило, по-семейному.