Сегодня буддизм более не обеспечивает общественных функции в полной мере, как это было раньше, буддийские храмы имеют тенденцию к тому, чтобы ассоциироваться попросту с похоронными или мемориальными службами. Однако в дни двора Ямато буддийские храмы являли собой символы власти и достатка правящего класса, и в качестве таковых представляли собой центр новой культуры.

Ярко-красные колонны, великолепные сооружения материкового происхождения, характеризующиеся богато украшенными пол-порками карнизов (известных как масу-хидзики), изображения буддийских божеств, изображенных в скульптурах из «сухого лака», или в позолоченной бронзе, религиозные картины изумительного колорита — эти продукты материкового искусства задели глубинные струны японского эстетического сознания, которое, тем не менее, нашло свое полнейшее выражение в тех художественных достижениях, что в конечном счете черпали свое вдохновение из того, что было родным и особенным для японского духа.

Буддийская храмовая архитектура породила новое культурное отклонение в японской архитектуре. Она выступала резким контрастом в сравнении с жилищами простого люда, представлявшими собой грубые хижины. Сегодня не осталось ни одного архитектурного произведения в своем первоначальном виде, которое можно было бы отнести к периоду Асука. Наши представления об этих храмах находятся в зависимости от строительных чертежей, которые были сохранены. Последние предполагают существование двух основных типов образцов, типа Ситэннодзи и типа Хорюдзи.

Вероятно наиболее показательным для природы культуры Асука является сооружение храма Хорюдзи. Хотя первоначальная конструкция, которая относится к началу 7 века, подверглась разрушению в пожаре в 670 году, тем не менее сегодня мы все же располагаем реконструированным сооружением храма, которое датируется временем начиная с конца того же века и которое раскрывает отчетливые характерные черты архитектуры периода Асука в своих методах строительства.

Сохранилось также множество буддийских скульптурных изображений периода Асука, которые остались в храме Хорюдзи. Главной среди них является Триада Шака (Шакьямуни и двое спутников), выполненная Курацукурибэ-но-Обито Тори в 623 году, которая покоится в Кондо (Главном зале), а также статуя Каннон (на санскрите Авалокитешвара), расположенная в Юмедоно (зале мечтаний). Созданная как дань памяти принцу Сётоку, Триада Шака своим выражением лиц, как говорят, излучает «улыбку древности», а клеш рясы статуи придает контур треугольника (равнобедренного) всей фигуре. Художественный символизм Триады Шака отчетливо отражает характерные черты скульптур периода Асука, которые в свою очередь отражают отточенную и органичную технику китайской скульптуры эпохи конца правления династии северная Вэй.

Статуя Кудара Каннон в храме Хорюдзи представляет собой другой пример культуры Асука. В огличие от Триады Шака эта статуя оставляет более мягкое и спокойное впечатление. Техника, которая была применена в этом случае, отличается от той, которая использовалась Тори, создателем Триады Шака, что предполагает существование группы художников, не принадлежавших школе Тори, чья техника представляется проистекающей от мастеров династий северная Чжоу и северная Ци в Китае последней половины шестого века.

Многие из художников периода Асука являлись либо натурализованными японцами китайского или корейского происхождения, либо их потомками. Имеются незначительные сомнения в том, что они были полностью ассимилированы с точки зрения их психологии и общественных позиций, поскольку их произведения являлись отчетливо японскими, несмотря на факт того, что они учились на китайских и корейских образцах.

С реформой Тайка (645 год) двор устранил источник своей нестабильности путем смещения рода Cora, наиболее влиятельного из коалиции кланов, который контролировал правительство, и утвердил центральное правительство, располагающее в своих руках законодательной структурой по образцу Китая танской эпохи. Период с реформы Тайка и вплоть до учреждения столицы в Нара в 710 году известен в истории японского искусства как период Хакухо. По мере того, как буддизм продолжал процветать, пользуясь покровительством правительства, тенденция в культуре этого периода была также в значительной мере буддийской.

На протяжении периода Хакухо были также начаты официальные обмены с танским Китаем, и посланцы время от времени посылались на материк. Эти раширившиеся контакты с материком в значительной степени послужили вкладом в формирование культуры данного периода. К примеру, в скульптуре Хакухо выражено сильное воздействие со стороны династий Суй и ранней Тан. В наибольшей степени дающей представление о художественных произведениях этого времени является голова Будды из бронзы в храме Кофукудзи. Она славится своим прекрасным детским выражением, в особенности в глазах.

Культура Хакухо отражает уверенность правящего класса, которая последовала за утверждением новой законодательной структуры. Культура этого периода преисполнена здоровой утверждающей энергией, не только лишь в сфере искусства, но и в литературе этого периода, как, к примеру, в Маньёсю, сборнике поэм, отражающих высокую степень художественности и изящества.

В равной мере на протяжении этого периода энтузиазм в возведении буддийских храмов и создании буддийских статуй распространился из столицы в провинции, где художники придавали сильный местный колорит множеству статуй из позолоченной бронзы, которые они создавали. Это может быть воспринято как свидетельство того, что буддийская культура к этому времени распространилась на все части страны.

Произведением искусства, которое наиболее красноречиво говорило о высоком уровне изящества, обретенном культурой Хакухо, являлась, по всей вероятности, фресковая живопись в павильоне Кондо храма Хорюдзи. Крайне неблагоприятно то, что эта живопись была утрачена в пожаре в 1949 году, поскольку она представляла собой пример исключительной самобытности наперекор влиянию техники, которое художники испытывали из Индии. Утрата является тем более печальной, поскольку она представляла собой незаменимое культурное наследие, со всей отчетливостью демонстрировавшее установление гармонии между традиционной японской внутренней культурой и иностранными культурами, что составляло уникальное свойство японского искусства.