— Хотела бы я, чтобы это было так.

Оливия нервно покусала нижнюю губку и осторожно поинтересовалась:

— Это из-за моего кузена? Что-то наделал Себастьян?

— Нет! — воскликнула Аннабел. — Нет-нет, пожалуйста не думайте так. Себастьян ничего не сделал. Он всегда был добрым и благородным. Если бы не он… — Она вновь покачала головой, но это получилось у нее так резко, что голова закружилась, и ей пришлось прижать ладонь ко лбу. — Если бы не мистер Грей, — сказала она, едва придя в себя настолько, чтобы говорить спокойно, — я была бы изгнана из общества. Оливия медленно кивнула:

— Тогда могу предположить, дело в лорде Ньюбери.

Аннабел слегка кивнула. Она опустила взгляд на свои руки, лежащие на коленях: одна была все еще зажата в ладонях Оливии, другая — сжата в кулак.

— Я очень глупая и себялюбивая. — Она набрала в грудь воздуха и попыталась откашляться, но получился только сдавленный всхлип, как перед рыданием. — Я просто… не хочу…

Она не смогла закончить фразу. Это и не понадобилось. Она прочла жалость в глазах Оливии.

— Значит, он сделал предложение, — мягко проговорила Оливия.

— Нет. Пока нет. Но он сейчас у моих деда и бабушки. Прямо в эту минуту. Я видела его экипаж. Видела, как он вошел. — Она подняла взгляд. Ей не хотелось думать о том, что может прочитать Оливия на ее лице, в ее глазах, но ведь невозможно продолжать разговор, уткнувшись в колени. — Я трусиха. Я увидела лорда Ньюбери и сбежала. Я подумала, что если приду домой, он скорее всего предложит мне выйти за него замуж… и я не смогу ответить ему утвердительно.

— А разве вы не можете просто сказать ему «нет»?

Аннабел склонила голову.

— Нет, — сказала она, удивляясь, почему это слово прозвучало так обреченно. — Моя семья… мы нуждаемся… Она закрыла глаза в приступе боли и нервно глотнула. — После смерти отца все стало так трудно… и…

— Все в порядке. — Оливия остановила ее речь, нежно сжав ее пальцы. — Я все понимаю.

Аннабел улыбнулась сквозь слезы, благодарная этой женщине за ее доброту и вместе с тем отчетливо сознавая, что та понять все до конца не сможет. Только не Оливия Валентайн с ее любящим мужем и состоятельными титулованными родителями. Она и представить не в силах, какой груз лежит сейчас на плечах Аннабел: сознание того, что она единственная в состоянии спасти свою семью, а для этого ей нужно только пожертвовать собой.

Оливия глубоко вздохнула.

— Хорошо, — деловито произнесла она. — Мы попробуем оттянуть это, по крайней мере на день, вы можете оставаться здесь до вечера. Мне необходимо общество.

— Благодарю вас, — промолвила Аннабел. — Как удачно, что мы сегодня встретились!

Оливия похлопала ее по руке и встала на ноги. Она подошла к окну и посмотрела в него.

— Отсюда вы не сможете увидеть Викерс-Хаус, — покачала головой Аннабел, тяжело вздохнув.

Оливия обернулась, улыбаясь:

— Знаю. Я просто задумалась. Самые лучшие мысли приходят мне в голову, когда я смотрю в окно. Возможно, через часок я немного прогуляюсь. Чтобы посмотреть, стоит ли еще экипаж графа перед Викерс-Хаусом.

— Вы не должны, — промолвила Аннабел. — В вашем положении…

— Оно не помешает мне прогуляться, — закончила за нее Оливия с лукавой усмешкой. — По правде говоря, воздух будет мне даже полезен. Первые три месяца я чувствовала себя ужасно, и, по уверениям матушки, мне будет так же невесело последние три. Так что мне нужно лучше воспользоваться этим «средним» временем.

— Да, это лучший период беременности, — подтвердила Аннабел.

Оливия склонила головку набок и с интересом посмотрела на Аннабел.

— Я старшая из восьми. Моя матушка была беременной почти всю мою юность.

— Восемь детей! Святые небеса! Я по крайней мере одна из трех.

— Вот поэтому-то лорд Ньюбери и хочет на мне жениться, — уныло проговорила Аннабел. — Моя мать была одной из семи, а отец — одним из десяти. Не говоря уже о том, что, по словам сплетников, я такая плодовитая, что птицы на ветках начинают петь, когда я приближаюсь.

— Вы сами слышали? — поморщилась Оливия.

— Я даже нашла это смешным. — Аннабел закатила глаза к небу.

— Хорошо, что вы отнеслись к этому с юмором.

— Приходится. — Аннабел безнадежно пожала плечами. — Если относиться к этому иначе… — Она вздохнула, будучи не в силах завершить фразу. Слишком это было тоскливо.

Она понурилась, уставясь на резную ножку чайного столика. И смотрела на нее, пока контуры не стали расплываться. Вот бы ей ослепнуть, тогда лорд Ньюбери больше ее не захочет. Интересно, можно ли ослепнуть, если день за днем скашивать глаза?