– Что за хрень, Борода?! – прошипел Сифон. Я чувствовал, как дрожит его локоть, он им уперся мне в плечо. Мы лежали за углом деревенского магазинчика, в какой-то вялой и пожухлой клумбочке.

– Летчик типа прав был…

– Тарелочки?!

– Ты сам не видишь?!

Сифон видел и потому заткнулся. Достал из кармана маленький цифровой фотоаппарат и принялся снимать. Хорошо хоть вспышку не включил.

Тускло-синие тем временем что-то обсуждали между собой, собравшись в кружок. Я насчитал пятерых, еще один пару раз высунулся из кабины-шара, повернув туда-сюда турель. Проверял, видимо.

– Как думаешь, возьмет пуля 5,45 эту скорлупу? – шепотом спросил Сифон.

– Не знаю.

– Блин, только в кино такое видал… Шмальнуть, может?

– Там гражданские, – напомнил я. – Вернемся, расскажем все Бомжу.

Но не получилось, потому что из-за домика на дальнем от нас краю площади выскочил пацан. Самый натуральный пацан, лет, может, двенадцати, а то и меньше. В руках у пацана был древний «калаш» с деревянным прикладом. Что-то гортанно прокричав, пацан выпустил очередь по собравшимся в кучу тускло-синим коротконожкам.

Сифон продолжал щелкать.

Я много раз наблюдал, как опытный профи, целясь, не попадает ни во что, а идиот-новобранец от живота кладет сразу человек пять. В случае с пацаном последний вариант воплотился частично – упали двое, остальные поспешно укрылись за трейлером, толкаясь и суетясь. Затем в турельной установке возник стрелок и повел брандспойтом.

Из трубки-ствола не вылетало ничего. Ни пуль, ни пламени, ни сжатого газа. Стрелок просто провел ей туда-сюда, и большей части стоявших на краю площади не стало. Только еле заметное посверкивание в утреннем воздухе, словно от бенгальских огней. И – пустота. На каменистой почве осталась одежда, древний пацанский «калаш» тоже брякнулся, я слышал звук. А людей не стало.

Те, кто уцелел, бросились бежать, и тускло-синие их трогать не стали. Занялись тем, что поволокли раненых или убитых, которых завалил пацан, внутрь трейлера, в открывшуюся в боку сдвижную дверь.

А мы не стали смотреть, что же будет дальше, и рванули обратно к своим.

– Да пошли вы, на, – прогудел Дай Допить. – Нашли время для шуток, на.

– Смотри! – Сифон врубил экран своей мыльницы и сунул в рожу пулеметчику. Подтянулись все, даже Шахмарданов заглянул через плечо. Заглянул – и глубоко вдохнул воздух, замер, сжав зубы. Бомж оглянулся на него.

– Что? – только и спросил он.

– Там стояли… – простонал, а не проговорил «генерал». – Тетя Салимат. Тетя Гурун. Дедушка Латиф. А стрелял – Гаджи-Гусейн, племянник… мужчина, я ему сам этот автомат подарил, разбирай, говорил, учись, будешь потом неверных стрелять…

– Так он и стрельнул, – довольно разумно вставил Теплотрасса.

Шахмарданов искоса посмотрел на него, неожиданно улыбнулся и кивнул:

– Правильно сказал, русский.

Совет держали, как обычно, всем гамузом, Бомж считался со мнением каждого, хотя если бы и приказал, никто спорить бы не стал. Проводник Джабир и Шахмарданов молчали, неприязненно посматривая друг на друга. Ненавидели, наверно.

– Итак, решено, – резюмировал Бомж, копаясь в бороде. – Попробуем взять деревню. Нас никто не ждет, эти синие твари уязвимы, как показал нам почтенный Гаджи-Гусейн…

На этих словах Шахмарданов учтиво наклонил голову.

– В любом случае рандеву было назначено здесь, – продолжал старлей. – Мы ничего не теряем. Соблюдаем букву приказа.

– Я одного не понял, – сказал Дай Допить. – Почему они наших валят? Летчик же сказал, звиздец всему.

– Потому что никто в них не верил, – сухо ответил Бомж. – А мы поверим с самого начала. И покажем им козу на возу. Как минимум для начала, а там посмотрим.

Дай Допить неопределенно хмыкнул. Мы уже собрались подрываться, как в разговор влез «генерал» Шахмарданов.

– Слушай, старлей, – сказал он решительно. – Развяжи мне руки. Дай автомат.

Бомжин вытаращился на боевика, словно увидел перед собой того самого тускло-синего оккупанта.

– Может, тебе еще ключ от квартиры, где деньги лежат?

– Квартира у меня в Москве есть, – не принял шутку Шахмарданов. – И деньги есть, много. А руки развяжи. И автомат дай. Там мои родственники были. Гаджи-Гусейн, я ему «калашников» подарил, невесту уже нашел… Тебе лишний ствол помешает, да? Я воевать умею, сам знаешь.

– Видишь ли, господин генералиссимус, – серьезно сказал старлей. – Тут мои люди. Я за них отвечаю. Вдруг ты им в спину шмальнешь? Мы тебя еле-еле взяли, твоих людей положили десятка полтора, откуда нам знать, кто для тебя больше враги? Мы или эти синие морды? В Отечественную вот так с немцами некоторые корешились, чтобы неверных победить…

– Теперь нет неверных, – сощурив глаза, произнес Шахмарданов. – Мы все братья, одна Земля.

Я буквально почувствовал, как он произнес это слово с большой буквы.