Беспилотник прошел прямо над головой и исчез в темноте. Судя по звуку, заложил крутой вираж.

– Где наши?! – отчаянно прошептал Старый.

– Не кисни, штабной, – фыркнул Гришка. – Куда они денутся с этой планеты?

Действительно, спустя десяток томительных минут и два прохода шпиона над головой на старика упал Макс, а следом за ним Слепень.

– Пули нет, – сообщил Максим, и все снова замерли, пережидая беспилотник.

– Час на поиски, – приказал он, когда шпион отошел на приличное расстояние. – Мало ли что… Пойдем от берега.

Старик держался между Максом и Гришкой, как приказали, и чувствовал себя паршиво. Ему казалось, что винят его: переправлялись всегда парами, не упуская друг друга из виду, но Макс возился с ним и за Пулей не уследил.

Старик заметил подозрительное облачко первым, совершенно случайно. Впереди кто-то дышал, струйки теплого пара хорошо просматривались в тепловизор.

– Пуля? – шепнул старик, неосторожно приподняв голову.

Шпион мявал за плечом, но пока далеко. Что он тут делает? – мимолетно удивился старик и обмер, потому что увидел еще одно облачко, ближе. И еще одно, сбоку.

Ни звука не раздалось, когда на ближайшее облачко ринулся Гришка. За ним Слепень. Макс успел оттолкнуть старика и выхватить нож. Тень, едва выделяющаяся на фоне ночи даже через тепловизор, скользнула к нему. Макс сдавленно охнул и сделал какое-то змеиное движение. Тень отвалилась вбок, но на ее место пришла другая. Они схватились, разведчик и невидимка, а старик лихорадочно зашарил по груди. Нож! Десантный нож в нагрудном креплении!

Достать его он не успел. Еще одно облачко метнулось прямо на него. Старик подхватил нападающего, неожиданно легко перевернул и вдавил в землю.

И тут же закоченел.

Дримерский аппарат, любопытно цокая акустическим радаром, неспешно проплыл над полем безмолвной битвы. Старик слышал, как бешено стучит сердце врага прямо под его сердцем. Слышал, как булькает кровь, выталкиваемая из раны, где-то в той стороне, где остался Макс.

Шпион удалился, пошел на очередной круг, и старик едва не закричал – его схватили зубами за пальцы, и, наверное, искалечили бы, но рядом материализовался Гришка и без раздумий ударил врага в голову. Хватка ослабла, но дыхание на ладони старик чувствовал.

– Слепень, Чиж? – едва слышно позвал Макс.

– Мой готов, – отозвался Гришка. – Еще один в отключке.

– Я своего уделал, – утробно зашептал Слепень. – Зацепил немного, гад!

– Старый?

– В порядке, – прохрипел старик, стараясь, чтобы голос не дрожал.

Шпион сделал еще один круг над ними, ему что-то казалось подозрительным, и, наконец, взял курс на реку.

– Старый, разворачивай лагерь, – скомандовал Макс. – Слепень, Гришка, трупы за вами – чтобы никаких следов! Где пленный?

Под маскировочной сетью перевели дух. Когда вернулся Гришка и доложил: «Пуля все. Прямо на них вышел. Ножа достать не успел, с-скрипач», Макс тряхнул пару раз пленника, точнее пленницу – совсем молоденькую круглощекую девчонку с выкаченными от ужаса глазами, и оставил приходить в себя.

Решил заняться раненым.

– Слепень, покажи, – велел он, и ефрейтор послушно расстегнул комбинезон.

Старик содрогнулся, и даже железный Макс с резким свистом втянул воздух. Силовой кастет пробил защиту и раздробил ключицу. Осколок розовой кости торчал из медицинского герметика, которым умный комбинезон залил рану; встроенные жгуты перетягивали и сломанную руку, плечо. Почерневшую уже кожу пятнала засохшая кровь. Бледный Слепень даже глаза не скосил. Смотрел Максу в лицо.

– Плыть сможешь? – спросил Макс.

Слепень подумал и кивнул. Сглотнул, облизал пересохшие губы.

– Я назад пойду, – сказал он. – К трассе. Шумну там. Вы, ребята, не беспокойтесь. Припасы тебе отдать?

Максим принял у Слепня объемистый рюкзак.

– Я пошел… – сказал Слепень, но не двинулся с места.

Макс промолчал.

– А неохота! – признался Слепень и вдруг улыбнулся щербатой улыбкой, став моложе лет на десять. – Нет, пошел я! Не поминайте, пацаны, Сашку Слепнева. Мало ли как там будет. Считайте, без вести пропал.

Он отогнул край сети и неловко вывалился наружу.

Макс молчал, и молчал Гришка, но как по-разному! Старик буквально чувствовал, как рвется лихая Гришкина душа, как трепещет что-то немедленно совершить, не то подвиг, не то убийство. И как спекается в неподъемный камень ненависть в душе Макса.

– Его дримерам отдадут! – неосмотрительно подала голос пленница.

Видимо, хотела сказать, что не казнят.

Макс успел перехватить Гришку, и черный нож-горлорез черкнул по воздуху у самого лица девчонки. Старик пришел на помощь секундой позже и поразился, сколько звериной силы в жилистом теле снайпера.