— Ваши диаглоссы в кармане. Мне кажется, больше вам ничего не нужно.

— Кто вы? — удивленно спросил Локридж.

Лица помрачнели.

— К сожалению, вы не долго будете с нами, — отозвался мужчина. — Называйте нас Джоном и Мэри.

— А где я?.. Когда я?..

— На тысячу лет позже, — заговорила женщина, в ее голосе слышалось сострадание. — Мы знаем, что вы пережили. К несчастью, у нас не было другого способа остановить их.

— Вы отправите меня обратно?

— Да, сейчас, — сказал Джон, — у нас нет выбора.

Локридж встал.

Они вышли из дома. Локридж пытался разрешить мучившую его загадку:

— Я догадываюсь, почему вы не позволяете никому пробираться к вам из прошлого. Чем же я заслужил такую честь?

— Судьба, — ответил Джон, — самое загадочное слово, придуманное человеком.

— Это… это означает, что я еще не выполнил свою задачу?

— Еще нет, — Мэри взяла Локриджа под руку.

— Большего мы не имеем права вам сообщить, — добавил Джон. — Для вашего же блага. Война во времени — пик человеческой деградации, а главная причина — отрицание свободы выбора.

Локриджу пришлось взять себя в руки, чтобы внешне остаться спокойным.

— Но ведь время невероятно трудно изменить? Разве не так?

— С божественной точки зрения, может быть, — сказал Джон. — Но люди — не боги. Загляните в себя. Вы свободны в выборе, не правда ли? Развязав войну во времени, они приписывают рациональное объяснение любому чудовищному преступлению, которое совершают, — они просто объявляют его фатальным, исторически предопределенным. На самом деле их деяния — плод их собственной воли, они ответственны за жестокость, смерть, ненависть, бесчисленные страдания. Мы никогда не заглядываем в будущее и только в качестве наблюдателей решаемся заглядывать в несчастное прошлое.

— На меня это, как видно, не распространяется, — заметил Локридж во внезапном приступе гнева.

— Мне очень жаль. Но это — малое зло, дабы предотвратить большое, — Джон внимательно посмотрел ему в глаза. — Я успокаиваю себя тем, что вы человек, способный стойко перенести выпавшие на вашу долю испытания.

— Ну что же, — усмехнулся Локридж. — Бог с вами. И потом, по правде говоря, я рад вашему весьма своевременному вмешательству.

— Больше мы не будем вмешиваться, — сказала Мэри.

Они вышли в аллею. Отсюда открывался вид на большой город, с домами среди высоких деревьев. Робот подстригал лужайку. Люди, казалось, никуда не спешили. Некоторые с уважением, но без подобострастия здоровались, кланяясь Джону.

— А вы, должно быть, важный человек, — заметил Локридж.

— Канцлер континента, — с любовью и гордостью пояснила Мэри.

— Мимо пронеслась ватага ребятишек. Они что-то прокричали, и Джон, невольно улыбнувшись, помахал им в ответ.

— А то, что я здесь, вы держите в секрете? — спросил Локридж.

— Да, — ответила Мэри. — Мы были готовы к тому, что вы появитесь. Но наши старейшины — назовем их хранителями времени — не позволяют раскрывать детали. Это для вашей безопасности. Кто-то может по неведению рассказать вам слишком много… — она торопливо пояснила, — необязательно ужасного. Но причастность к тайнам судьбы превращает человека в раба.

Упоминание знакомого слова отвлекло Локриджа от тяжелых раздумий.

— Хранители времени! Значит, мои союзники победили? — Оглядываясь вокруг и упиваясь лесными запахами, прохладой травы под босыми ногами, он добавил:

— Да… Следует признать, прекрасный уголок.

— Мне кажется, — сказал Джон, — вам было бы полезно узнать изречение одного из наших философов. ЛЮБОЙ ГРЕХ — ЭТО ПЕРЕРОДИВШЕЕСЯ ДОБРО.

Задумавшись, Локридж шел рядом с ним в молчании. Вскоре они подошли к месту, обнесенному живой изгородью. Джон тронул листву, и ветви раздвинулись. За кустами стоял аппарат в форме торпеды. Они вошли в него.

Джон сел в кресло. Аппарат бесшумно поднялся, земля ушла вниз, и Локридж долго видел лишь голубоватую линию восточного побережья, почти слившуюся с небом. Разглядев наконец сушу, он отметил, что она почти целиком зеленая, и прикинул, сколько времени понадобилось людям для исправления «творчества» Реформистов. На юге вдоль берега тянулась широкая полоса зданий.

— А я думал, не в обычае Хранителей строить города, — заметил Локридж.

— Не их, — коротко бросил Джон, — но в нашем;