— Возможно, наблюдать твои “танцы” с охотницей окажется даже интереснее, чем самому забавляться с ней.

Через мгновение он сорвался с балкона и исчез в небесах, такой великолепный и опасный, одновременно жестокий и мудрый.

Эшвини попыталась выскользнуть из-под руки Жанвьера, но он ее удержал.

— Так значит, ты sorci`ere. [2]

А ведь Жавьеру тоже не одна сотня лет, вдруг подумала она.

— Всех ведьм сожгли на кострах.

— Видишь моих призраков, Эш? — тихий вопрос.

Она была рада, что может в ответ покачать головой.

— Я вижу только то, что ты открываешь мне.

Губы коснулись ее шеи прежде, чем ей удалось-таки вырваться и повернуться к нему лицом.

— Одрина?

— Сладкий кусочек, — его взгляд переместился ей на грудь, и она вдруг поняла, что из-за мокрых волос соски просвечивают через ткань.

Назарах посчитал это приглашением?

Мысленно содрогнувшись, она отвернулась, чтобы закрутить густую влажную массу узлом на затылке.

— Красота какая, — промурлыкал Жанвьер. — Я могу смотреть на твою шею часами. Такая длинная, такая изящная. — Томные интонации мужского голоса словно ласкали кожу.

Даже зная, что он почти-бессмертный, который забудет о ней в мгновение ока, после того, как получит желаемое, ей пришлось приложить все силы, чтобы побороть соблазн покориться обольщению.

— Может, тебе лучше вернуться к своему сладкому кусочку?

— Предпочитаю бутылку с консервированной кровью, — сделав шаг, он встал возле нее, глядя в небо, в котором исчез Назарах.

— Хотя в эти дни меня будет искушать куда более опасная еда.

Эшвини собралась было уйти, но решила, что не хочет оставаться наедине с призраками, когда можно урвать еще несколько минут благословенной тишины. Поэтому она осталась снаружи, стоя рядом с вампиром, который все еще мог заставить ее пересмотреть свое правило не спать с врагом.

«Дочь Рыбака» полностью оправдала ожидания: это оказалась таверна, где подавали пиво, крепкие спиртные напитки и простую еду. Ни причудливых закусок, ни стильного декора — лишь деревянная мебель и пышногрудые официантки.

— Девки, — произнес Жанвьер, когда Эшвини высказала вслух свои мысли. — В кабаке всегда работают девки.

Она наблюдала, как он неторопливо изучал выставленную на всеобщее обозрение пухлую плоть.

— Если бы мне нравились женщины, я бы выбрала рыженькую.

— Мммм… Слишком низкая. Предпочитаю высоких и стройных. — Его улыбка ясно дала ей понять, он думает о таких вещах, которые могли заставить менее искушенную женщину покраснеть. — Хотя для m'enage `a trois [3] она, пожалуй, подойдет.

— Тому мужчине, что осмелиться пригласить третьего участника в мою постель, лучше носить доспехи, — она многозначительно поигрывала с серебряной метательной звездочкой.

— Собственница? — заметил Жанвьер, понизив тон. — Я тоже.

Подняв голову, чтобы ответить колкостью, она вдруг замерла.

— Сюда идет Кэллан с маленькой латиноамериканкой.

Жанвьер под столом прижался ногой к ее бедру.

— Любовница?

— Нет. Она двигается так, словно умеет обращаться с тем пистолетом, что спрятан у неё под рубашкой.

Наблюдая, как эти двое обмениваются шутками с барменом, Эшвини откусила кусочек своего жареного картофеля.

— Пора тебе отрабатывать свой обед. Попробуй втереться к ним в доверие.

— В таком случае придется тебе притворяться моей пассией.

— Я не могу сделать вид, что абсолютно безобидна.

Тонкая полоска крови окрасила палец Жанвьера, когда он взял серебряную звездочку, которую она оставила на столе. Он даже не поморщился.

— Все знают, что я люблю играть с огнем.

Поднявшись, он положил звездочку в карман и неторопливо направился к барной стойке, его ленивая пружинистая походка приковала взгляды каждой женщины в зале… в том числе и телохранительницы Кэллана.