* * *

– Да чего ты ревешь?
– спрашивает Ленка.
– Ты же в Америку едешь. Там знаешь как хорошо!

– Наверное, хорошо, - растерянно говорит Эдита.

Она привыкнет. Через неделю она опять научится говорить по-английски и вспомнит про свой любимый китайский ресторанчик, где ее знают и не спрашивая подают на стол то, что ей нравится. Она повесит картину над камином, а из подстаканников сделает какую-нибудь инсталляцию. В Америке теперь в ходу инсталляции. У нее даже почти ничего не украдут в Шереметьево на обратном пути...

Рядом, у соседнего вагона, кого-то провожают эрудиты. Они набились такой толпой, что даже непонятно, кто из них уезжает.

Поезд медленно трогается. Он идет в холодную Москву, но на самом деле дальше, гораздо дальше, куда никакие поезда не ходят. Эдита все машет и машет за треснувшим стеклом.

– Ну пошли, что ли...
– говорит Августа. Они доходят до троллейбусной остановки. Толпа облепила троллейбус, и кто-то уже повис на тросах.

– Раз я не еду, никто не поедет!
– орет он.

– Мужчина, умоляю, сойдите с колеса, - говорит водитель еще одному боевику.

– Не сойду, - отвечает растерзанный пассажир.
– Я устал. Я хочу умереть. Если мы не можем ездить как люди, лучше смерть. Поезжайте!

– Знаешь что?
– говорит Ленка.
– Пойдем-ка мы пешком.

И они идут пешком.

ДИЕТА ЛИДОЧКИ МУНТЯН

– Нет, ты посмотри, - Лидочка стиснула зубы, втянула живот, но, вдохнув, расслабившись, и поглядев на деления портновского метра, сокрушенно сказала:

– Еще полтора.

– Два, - сказала беспощадная Ленка, у которой была хорошая память.

– О, Господи!
– Лидочка завела глаза к небу, потом опять опустила их, одним махом озирая талию и бедра, - какая разница, полтора или два. Главное, они уже есть.

– Ты Софочкину диету пробовала?
– деловито спрашивает Ленка.

– Это какой? Софки Кнобель, что ли? Жидкий суп и после пяти не есть? Еще зимой. Фигня.

– Да нет. Не Кнобель. Ротару.

– Пробовала. Эта тоже не пошла.

– Еще бы ей пойти, - ехидно говорит Ленка, - ты же когда на Привозе творог искала, весь молочный ряд по щепотке объела.

– Творог, - сухо сказал Лидочка, - должен соответствовать определенным требованиям. Во-первых, он должен быть свежим. Во-вторых - рассыпчатым. В третьих - не кислым. И главное - кувшинным.

– Ты же у каждой торговки пробовала. Подряд. И кислый и не кислый. Вот тебе твои сантиметры!

– Ладно, - говорит Лидочка, - оставим эту тему.

– Погляди, - примирительно говорит Ленка, - может это подойдет? Я со столба отклеила.

Она сосредоточенно роется в сумочке.

– Это? "Заработал деньги - спрячь их!" Нет, это не то. Это реклама коммерческого банка. А это - распродажа со скидкой. Это для Мулярчик, она просила. "Молодому серебристому пуделю требуется консультация психоаналитика"... Это я просто так отклеила, ради интереса. Ага, вот!

В руках у нее шуршит потрепанная бумажка, на которой крупными буквами написано: ВСЕМ ХУДЕТЬ! и ниже: "Коррекция фигуры в любую сторону".

– А, - со знанием дела кивает Лидочка.
– Этих я знаю. Шарлатаны. Тут я недавно встречаю Лошадь, выступает этак гордо по направлению к морвокзалу, а у нее на груди значок "Хочешь похудеть, спроси меня как". А Лошадь, стервоза, сколько ни жрет, все свои шестьдесят имеет.

– Не в коня корм, - подтверждает Ленка.

– Так за что она тридцать зеленых ежемесячно получает, спрашивается? Я и говорю - шарлатанство.

– Ты тоже можешь заработать, - предлагает Ленка.

– На этих шарлатанах? Интересно, как?

– Приди в их контору в таком значке и пусть тебе ежемесячно платят тридцатку, чтобы ты его больше не носила.

– Ну тебя!
– обижается Лидочка.
– Ты бы лучше пошла, Джонсика вывела. А я пока овсянку запарю. С медом и орехами.

– Какая-то странная у тебя диета, - сомневается Ленка.

– Это диета Татьяны Васильевны. Для кожи. Бело-розовая кожа, густые волосы, блестящие глаза...

– Брось, - говорит Ленка, - ее такой мама родила.

– Это, - сурово отвечает Лидочка, - мы еще посмотрим.

– Так я пошла?
– Ленка пристегивает поводок.

– Ладно. Только осторожней. Он с собаками очень нелюдимый.

Ленка уже движется к двери, но Лидочка окликает ее.

– А что с этим пуделем, как ты думаешь?