И на следующий день, как пить дать, добрался, причем отлично добрался. Прямо на уроке, когда мы зубрили, кстати, орфографию временных окончаний, распахивается дверь и влетает старший брат Микки Винни, который в нашем районе славится суровым нравом. Винни быстро глянул на Микки, удостоверяем что именно тот козел его бил. Микки кивает. Винни, всегда готовый разбить кому-нибудь ебало, насколько я его знаю, изо всей силы двинул жирному брату Г., сорвал с того священный воротник, и как пошел вытирать этой сукой пол по всему классу... в завершение прислонил его к доске и стал ебошить его по ней кумполом, отчего наш брат Г. стал немного походить на куколку с проволочной шеей вроде тех, что народ цепляет позади машины, возвращаясь из парка с аттракционами... головенка болтается себе, а корпус как каменный. «Я тоже учился в этой школе и получал пиздюли, ты, пидор ебаный, но чтоб ты до Микки больше не доебывался во время какого бы то ни было «наказания»... короче, идем с тобой, блядь, к директору, и ты ему обо всем рассказываешь, давай, шевели своей задницей!» Странно во всем этом то, что пока Винни не назвал того хера пидором, я не расценивал ситуацию в таком разрезе. В принципе, многие умники в нашем классе вообще не имели представления, что такое гомик (хотя я был готов к подобному повороту после общения с нашим тренером из Бойз-клуба Лефти и еще многими другими любителями хвататься за чужой член). Теперь припоминаю, что брат Г. никогда не загонял в раздевалку некрасивых пацанов.

Короче, Винни поговорил с директором, но больше мы вчера о произошедшем не слышали. Зато сегодня благочестивого брата Г. с нами не было, и теперь-то все в классе поняли, что имел в виду Винни, посему насчет причин его отсутствия сомнения не возникли. Надо понимать, весь день только о случившемся и говорили, и учителя крыли по-страшному. Ребята спешили домой сообщить предкам: «Слушай, мам, помнишь брата Г., который тебе всегда так нравился на родительских собраниях?.. И представляешь, он...» Спросили у Микки, в курсе ли он насчет дальнейшей судьбы педераста, но он знал только, что в школу тот больше не вернется. Кто-то рассказывал, что слышал, как один из братьев толковал что-то вроде, дескать, его отправили в особую лечебницу где-то на далекой Итаке.

Матушка нашла пятидолларовый пакетик с травой в моем тайнике под половичком и выкинула в туалет. Имела со мной долгую беседу и поинтересовалась, давно ли я подсел. Объяснил, что подсесть можно на героин, а не на траву, и, думаю, все-таки сумел ее убедить. Но она не настолько поверила, чтобы вернуть мне пять баксов, хоть я и попросил. Короче, по-моему, она на меня рассердилась.

Единственное, чем мне нравится наш квартал в Инвуде, — это гигантский парк и леса. Там есть сказочные индийские пещеры со всякими длинными туннелями, их черта с два облазишь. Однажды в одном коридоре застрял жирный чувак, пришлось вызывать пожарных, чтобы его вытащили. Понадобилось пять здоровых мужиков вытянуть его на веревке. Смешное зрелище. У этих пещер каждый день ошивается дед по имени Билл. Он дарит всем шоколадки, еще у него есть бутыль яблочного сидра, к которой мы прикладываемся, и, помимо этого, Билл играет весь день напролет на флейте, извлекая странный звук, разносящийся по всему лесу. К нему сбегаются белки и слетаются птицы, а он бросает им хлебные крошки и орехи. Как святой. Мой двоюродный брат утверждает, что он был там еще в те времена, когда его папа был маленьким. В парке возвышается невероятно крутой и высокий холм, называемый «Холм мертвеца», на нем потрясающе здорово кататься на санках зимой, но сейчас лето, и местами растительность на нем такая густая, как в джунглях, если можно так выразиться. На вершине раскинулся луг, а за ним утес, откуда виден Гудзон. Я прихожу туда один, курю травушку, если есть (в этом блядском районе ее не достать, затариваюсь на 29-й в Банки, когда время от времени езжу в наш старый квартал), и смотрю, как плывут корабли мимо прибрежных скал. Сегодня я раскумаривался вместе с Вилли, это единственный парень из нашей школы, кто тоже курит, и мы наблюдали два самолета, двигавшихся по небу, словно оно плоское, и за ними бежал один длинный след. Я просто хочу, чтобы мне было по кайфу, и я жил в этом лесу. И на хуй всех остальных, в том числе Святого Билла с его пещерами.

Я снова занимался этим сегодня, когда остальные сладко спали. В смысле родичи. Я занимаюсь этим уже почти целую неделю и каждый раз придумываю предлог посидеть допоздна, подождать и тихонько это поделать. Этим вечером я просто вылез из кровати, оценил обстановку, влез в какие-то широкие джинсы и майку (обуваться не стал) и вылез наверх. «Наверх», в смысле на крышу, там я снимаю одежду, стою немножко так, эдаким нагим мальчиком, гляжу на бескрайнее звездное небо и дрочу. Чудно? Возможно, но, несомненно, такой способ мастурбировать самый прекраснейший и волнующий из всех мною испробованных, с тех пор как я регулярно стал упражняться в этом искусстве, когда мне стукнуло двенадцать... По-моему, года полтора назад. Время и вправду летит, пока ты молод и много отрываешься.

Мне так очень нравится. Босыми ногами я чувствую смолу, размякшую от летней жары, легкий ветерок, обвевающий все тело... всегда кажется, что сильнее всего он дует в пах, и ощущаешь себя невероятно сильным, стоя обнаженным под куполом из звезд, а огромный город светится, и везде на пять пролетов ниже мелькают машины. Мне кажется, секрет сексуальности обстановки заключается в мысли о том, что в любую секунду из чердачной двери кто-нибудь может заглянуть на крышу и тебя застукать... шанс быть пойманным в такой ситуации при отсутствии шанса оправдаться — вот, что настолько заводит... или что кто-то, возможно, шпионит за тобой, не проявляя собственного присутствия.

Такая мысль пришла мне в голову пару недель назад, когда я просто глазел с крыши на пожар на улице и заметил в окне верхнего этажа аппетитную девчонку лет восемнадцати, стоящую голой в спальне перед здоровенным зеркалом и пошаливающую сама с собой (я спустил в серые школьные брюки, даже не успев расстегнуть молнию и достать член). Понятное дело, на выходных я вечерами напролет торчал на том же месте и, в конечном итоге, досконально узнал ее и ее радости таким нехитрым способом (она любит лежать в постели нагишом и елозить у себя пальчиком). И приблизительно через неделю я подумал, что будет прикольно заняться этим с ней в унисон, и я просто офигел, а прикол превратился в новый опыт, причем очень классный.

А на сей раз мы с ней кончили не вместе. Возможно, она мне поднадоела. Ну, то есть я почти не глядел больше в ее окно... под бескрайним небесным покровом гораздо лучше... и это больше чем секс. Если честно, я, по большому счету, ни о чем не думаю в процессе заката солнца вручную, и меньше всего обуревают всякие жуткие сексуальные фантазии, нередко посещающие меня, когда я дома. Просто я и моя обнаженная сущность, и дышащее ночное небо. Это прекрасно.

Прошлым вечером устроили в лесу пикник с размахом, дабы отпраздновать находку вчера гигантского кальяна в Виллидже. По правде говоря, присутствовали только я и Вилли, но у нас была унция травы и пива просто залиться. Кальян был здоровенный, высотой фута в два, и когда мы тащили его по лестнице, ведущей в парк, какой-то дед остановился, оглядел предмет и поинтересовался: «Что это, черт возьми, за хитрая штуковина?» «Честно говоря, не знаю, — ответствовал я, — но, полагаю, это подставка под лампу, мы нашли ее в помойном ящике тут неподалеку. Вот, решил отнести домой и подарить мамке». «Хорошо, парень, придумал, значит, не все потеряно для грязных волосатых уродов вроде вас», — и он поковылял дальше выгуливать своего песика.