– Я так думаю, сестрица Вуп-Вуп мечтала о Льюсе еще в младенчестве, но, могу поспорить, тогда она слишком задирала нос и не могла позволить, чтобы сын какой-то прачки догадывался об этом. И к тому же она еще была слишком мала, чтобы он мог обратить на нее внимание. Так что выставить ее теперь на посмешище – для него самое что ни на есть удовольствие.

– Представляю. – Нейл открыл глаза и пристально посмотрел на нее. – И теперь, когда планы его сорвались, он, надо думать, весьма недоволен?

Она рассмеялась.

– Вот уж справедливое замечание.

– Я, в общем-то, чувствовал, что происходит, хотя и не слышал, что он там говорит, но уже по тону было ясно. – Он не поднимал глаз от кончика сигареты. – Могу я осмелиться и предположить, что Льюс в своем гневе зашел достаточно далеко и угрожал вам?

– Нельзя сказать, чтобы угрожал. Скорее, он был озабочен тем, чтобы довести до моего сведения, насколько ужасны мои несовершенства как женщины. – Лицо ее исказилось от отвращения. – Брр! Но я, во всяком случае, дала ему понять, что его слова для меня – пустая болтовня.

– Но он не допускал никаких угроз? – продолжал допытываться Нейл.

Этот нескончаемый допрос уже утомил ее, и она нетерпеливо сказала:

– Что может Льюс сделать мне, Нейл? Изнасиловать? Убить? Бросьте! Такие вещи происходят только в романах, но не в жизни. Да у него и возможности-то такой нет. А кроме того, вы же знаете, для Льюса нет ничего важнее, чем его собственная шкура. Он не сделает ничего такого, за что может понести наказание. Только каркает и машет крыльями, предоставляя нашему воображению довести за него грязную работу до конца. Но только на меня его трюки не действуют.

– Надеюсь, вы не ошибаетесь, сестренка.

– Нейл, запомните, до тех пор пока я сижу в этом кресле, я просто не могу позволить ни одному моему пациенту испугать меня, – серьезно произнесла она.

Он пожал плечами и решил сменить тему.

– Как истинный Паркинсон, я хотел бы, не прибегая ни к каким ухищрениям, перевести разговор в другое русло и сообщить вам, что сегодня до меня дошли некие слухи. Я бы даже сказал, не просто слухи, а факты.

– Очень вам буду благодарна, – вполне искренне сказала она. – И какие же это слухи?

– Дело близится к концу.

– Откуда вы узнали? До нас еще ничего не дошло.

– Наш драгоценный полковник Чинстрэп сам сказал. – Он насмешливо улыбнулся. – Так случилось, что я проходил сегодня мимо его апартаментов, а он торчал на балконе, как Джульетта после посещения Ромео, весь в экстазе от мысли, что скоро попадет на Мэкери-стрит. Он пригласил меня выпить и заодно сообщил, как один офицер и джентльмен другому офицеру и джентльмену, что, по-видимому, нам осталось жить здесь меньше месяца. Сегодня с утра по начальству пошли разговоры.

На лице ее отразилось то самое смятение, которого безуспешно добивался Льюс.

– Господи! Только месяц остался?

– Плюс-минус неделя. Только-только успеем проскочить до дождей. – Он нахмурился. – Не понимаю вас, сестренка, честное слово. В прошлый раз, когда мы с вами тут беседовали по душам, вы не знали, как вам дожить до конца и не умереть. А теперь у вас такой вид, как будто вы умираете при мысли, что все кончилось.

– Я тогда была нездорова, – неловко сказала она.

– Не сказал бы, что вы выглядите здоровой сейчас.

– Вы просто не понимаете. Я буду невыносимо скучать без «Икса».

– В том числе и без Льюса?

– Да, и без Льюса тоже. Потому что, если бы не Льюс, я бы никогда не узнала вас даже наполовину так хорошо, как знаю теперь. – Она напряженно улыбалась. – И себя тоже.

Раздался стук, и Майкл просунул голову в дверь.

– Надеюсь, не помешал, сестренка. Чай готов.

– Вам удалось достать молока?

– Запросто достал.

Она поспешно поднялась, воспользовавшись удачным поводом прервать разговор с Нейлом.

– Пойдемте, Нейл. Заберите заодно печенье. Вам ближе.

Она подождала, пока Нейл достал коробку с печеньем, отступила, чтобы дать ему пройти вперед, и пошла вслед за обоими мужчинами в палату.

Остановившись возле кровати Наггета, она махнула рукой Нейлу и Майклу, чтобы не ждали ее, а сама проскользнула за ширму, которую кто-то поставил, чтобы отгородить кровать Наггета от всех остальных. Она подошла к нему близко, но он даже не шевельнулся, так что нельзя было понять, знает ли он вообще о ее присутствии. Она поменяла полотенце у него на лбу и прошла в глубь палаты.