Шрифт:
Сейчас Маниша нуждается в уколе Амрито, а не в моем ответе.
А сейчас наступило время Сардара Гурудаяла Сингха, и он сидит в первом ряду. Ему нравится место, где он сидит. Он изредка садится туда, и тогда он ведет себя просто как император. Еще бы, ведь пришло его время!
Борис Бабблбрэйн, прокурор, быстро ходит из угла в угол в зале суда перед ослепительной, блондинкой, свидетельницей по кличке Шикарная Глория.
«Верно ли это, — начал он свою тираду, — что десятого июля вы совершили супружескую измену во время снежной бури, лежа сверху на мотоцикле, которым управлял одноногий карлик, и размахивали при этом государственным флагом Польши?»
Глория посмотрела своим немигающим взглядом на Бабблбрэйна и спокойно спросила: «Какая, вы сказали, это была дата?»
Папа-поляк начал терять память. Однажды он сидел в туалете на кардинальском писсуаре, читая газету, когда случайно бросил взгляд на наручные часы и увидел, который был час. Оказалось, что он уже на целый час опоздал на одну из своих знаменитых проповедей, которые он обычно проводит со своего балкона.
Папа резко вскочил и помчался в свои апартаменты, на ходу бормоча под нос молитву: «Господи, помоги мне не опоздать». И снова: «Пожалуйста, Господи, сделай так, чтобы я не опоздал», и снова... но тут он споткнулся и упал ничком!
Быстро вскочив и поправив свою рясу, он пригрозил небу кулаком: «Не толкайся так сильно!»
Рональд Рейган пришел на прием к доктору Боунзу для полного обследования. Рейган был очень расстроен; он сказал врачу: «Это просто ужасно: я встаю утром, гляжу на себя в зеркало и не могу узнать себя!»
— Интересно, — поднял брови Боунз. — Расскажите мне об этом поподробнее.
— Понимаете, — продолжил Рейган, — я смотрю в зеркало и вижу впавшие щеки, прыщи по всему лицу; волосы сыплются... вид просто отвратительный. Что делать, доктор?
— Понятия не имею, — ответил врач, — но могу с уверенностью сказать, что зрение у вас отличное!
Дядя маленького Альберта по имени Тони имел свой секс-шоп. Каждый день после уроков в школе маленький Альберт забегал к нему в магазин.
Однажды, когда Альберт в очередной раз заглянул в магазин, дядя сказал ему:
— Послушай, не мог бы ты присмотреть за магазином пару минут, пока я сбегаю на почту?
— Конечно могу, дядя, — ответил Альберт, выкладывая школьные принадлежности на прилавок. Тони ушел, а через несколько минут в магазин зашли три монахини.
Они были немного смущены тем, что в магазине хозяйничал ребенок, но их отчаяние было уж слишком велико...
— Сколько стоит вот этот розовый вибратор? — прошептала первая монахиня.
— Десять долларов, — уверенно ответил Альберт, — батарейки в цену не входят.
— Я возьму вот этот, сынок, — выпалила вторая монахиня. — Заверни его в обыкновенную коричневую оберточную бумагу.
Третья монахиня нервно огляделась вокруг и спросила:
— Сынок, а почем вот этот, в черно-красную клетку?
— Этот не продается, — отвечает Альберт.
— Ну что ты, сынок, — вспыхнула монахиня, — я заплачу тебе за того большого любую цену.
— Хорошо, леди, он стоит пятьдесят долларов, — ответил Альберт.
— Я возьму его, — и вскоре монахини покинули магазин.
Некоторое время спустя дядя Тони возвращается с почты.
— Ну, как идут дела, — спросил он, — продал что-нибудь?
— Конечно продал, дядя, — ответил Альберт. — В магазин вошли три монахини, и я продал первой один вибратор за десять баксов. Вторая монахиня заплатила за свой двадцать баксов. И... ты просто не поверишь, — продолжил Альберт. — Третья монахиня заплатила пятьдесят баксов за мой термос!
Ниведано...
Ниведано...
Погрузись в тишину. Закрой глаза. Почувствуй, как замерло твое тело. А теперь обрати свой взгляд внутрь себя с полным осознанием, направленным к центру... немедля, будто это самое последнее мгновение в твоей жизни. По мере твоего погружения становится светлее и светлее. По мере твоего погружения ты чувствуешь больше аромата, больше благоухания. Достигнув центра, ты становишься только наблюдателем. Ты становишься наблюдателем не только своего тела и ума, но ты также становишься наблюдателем удивительного блаженства, безмолвия, спокойствия; в тебе начинает расти огромная радость. В центре каждый становится буддой. Это единственное известное мне качество. Чтобы было более понятно, Ниведано...
Ниведано...
Стань просто наблюдателем. Вот твое тело, вот твой ум, но ты — ни то и ни другое, ты — просто незапятнанное, все отражающее зеркало. Как только ты становишься чистым зеркалом, в тебе начинают отражаться тысячи звезд. Ты находишься у самых врат Царствия Божьего.
Этот вечер был прекрасен сам по себе. Но молчание десяти тысяч будд, объединивших свое сознание в океанической реальности, сделали его историческим событием. Все, что ты ощущаешь в этом единении, нужно претворять в жизнь все двадцать четыре часа в сутки. У будды нет выходных. Став буддой, оставайся им навсегда.