Кедрова знали как замечательного летчика и спортсмена. О его скоростном перелете на ракетоплане из Москвы в Москву, через оба полюса, три года тому назад писала вся мировая печать.

Ночью, за сутки до отлета, Малютин сидел в обсерватории у большого, заваленного бумагами стола и, согнув худую спину, проверял графики полета.

На графиках весь путь звездолета был разбит на часовые отрезки с обозначением пройденного расстояния, угловых величин Земли и Марса и тех неподвижных звезд, между которыми должны быть видимы обе планеты.

За креслом Малютина, как пушка, поднимал свое жерло огромный ультрателескоп, поблескивавший медью и никелем колес и сочленений. В тишине обсерватории вслед за легким шелестом раздалось характерное щелканье дверей лифта. Малютия отложил циркуль.

Вошли Лукин и Кедров. Оба были возбуждены и грязны, с руками, черными от машинного масла. Высокий, крупный Лукин со словами: «Как бы чего не испачкать!» осторожно присел на поручень одного из кресел и спросил:

–  Ну, Алексей Андреевич, какие новости?

–  Все хорошо!
– ответил Малютин.
– Еще раз проверял графики. Можно лететь.

–  И у нас все готово, - сказал Кедров, подходя к ультрателескопу, - мы только что кончили генеральный осмотр. Инженеры, механики уже пошли слать, остались только дежурные.

–  И нам пора, - произнес Лукин, - второй час. Надо выспаться… Только вот еще - хочу в последний раз посмотреть на Марс.

Малютин кивнул лохматой головой и одну за другой нажал три кнопки с правой стороны стола. Купол обсерватории открыл черную щель. Ультрателескоп, медленно поднимая жерло, казалось, сам нацеливался в невидимую мишень. Как только движение его прекратилось, в обсерватории потух свет, а на стене вспыхнул небольшой экран, в центре которого на темно-синем фоне висел дрожащий оранжевый диск, покрытый странными тенями.

Все трое молча смотрели на далекий, неизвестный мир. В обсерватории опять стало тихо, только слабое постукивание механизма, не выпускавшего планету из поля зрения, нарушало безмолвие.

Когда изображение становилось отчетливым, выступала полярная шапка и смутные, с темными узлами, синевато-серые моря. Планета была чужой, невероятной, и странен был для человеческого глаза слабый рисунок теней на оранжевом диске. То, что они видели, больше походило на старинную волшебную картину, чем на действительность, и, вглядываясь в нее, каждый отыскивал суживающийся треугольник Большого Сырта и ту точку на нем, на которой предполагалось в случае возможности сделать посадку. Почти не верилось, что этот небольшой мерцающий диск - на самом деле огромный шар, на котором их тяжелый звездолет будет меньше блохи на глобусе.

–  Ну, идемте, - сказал Лунин и, как бы подводя итог тому, что думал каждый, заметил: - Через пять суток мы должны быть там, и наша Земля оттуда будет казаться такой же невероятной…

Когда они вышли из обсерватории, все было погружено в сон и мрак. Над головой горели звезды, Млечный путь рассыпался серебряной пылью, на юге пылал красный Марс.

–  Хорошо на Земле!
– вздохнул Лукин, останавливаясь и прислушиваясь к тишине.
– Все спит, но все живет…

–  А какая красота над нами!
– откликнулся из темноты Малютин.
– Мы только ее не замечаем.

–  Но эта красота также принадлежит Земле. Весь мир наш, - сказал голос невидимого Кедрова.

Верфь N 3 Ракетостроя со своими эллингами, мастерскими, лабораториями, ангарами, аэро- и ракетодромами, раскинувшись на много километров, лежала в долине между двумя городками - Прилуками и Красным. Железнодорожная ветка связывала ее с крупнейшей северной магистралью страны, широкая и глубокая Пеленда - с Волгой. Кругом верфи, закрывая ее, шли хвойные леса.

В ночь отлета еще издалека, из окрестных колхозов, как белое зарево, было видно сияние над верфью. Десятки прожекторов заливали светом ракетодром, людей, озабоченно снующих туда и сюда, десяток пустых автомобилей и на горке взлетной дорожки - огромный, тяжелый, похожий на крылатую рыбу звездолет.

Провожающих было немного, их легкие самолеты с потушенными огнями стояли на соседнем аэродроме или покачивались лениво на Пеленде. Со своими родными и близкими трое путешественников простились еще вечером и сейчас досыпали последние минуты перед отлетом…