– Ты прав, я совершенно забыл об этом. Взгляни, – с живостью прибавил он, протягивая свою левую руку, на которой был изображен такой же знак, – я также оби!

– Я это знал, – с важностью ответил Марселен, – иначе разве я открылся бы тебе?

– Да, мы теперь братья! Но скажи, пожалуйста, зачем вместо того, чтобы сразу открыться, ты подвергался испытаниям?

– Да потому, что в глазах других я не хотел раскрывать свое высокое звание!

Флореаль молча склонил голову.

– Пить! – проговорил юноша, протягивая стакан.

Вуду поспешил наполнить его ромом.

– Что, ты все еще подозреваешь меня в измене? – насмешливо спросил Марселен, поднося стакан к своим губам.

– Прости, брат, я не звал тебя! Твое положение у наших врагов возбуждало у меня подозрение в твоей искренности.

– У всякого своя слабость, – поучительным тоном проговорил юноша, – однако ты должен был бы знать, что там, где неприменима сила, пускается в ход хитрость.

– Я был неправ, сознаюсь в этом; но всякий бы на моем месте поступил так же. Однако ты не можешь отрицать того, что я дал тебе доказательство высшего доверия, проведя тебя сюда.

– Может быть, папа Вуду! Но кто знает, для чего вы привели меня сюда и что случилось бы со мною, если бы я не открылся вам!

– Ты, вероятно, не вышел бы отсюда живым! – откровенно отвечал Вуду.

– Благодарю за откровенность, – рассмеялся юноша, – ну, а теперь?

– Теперь у меня нет секретов от тебя; ты будешь знать все!

– Ты что-то хотел узнать от меня? – небрежно спросил Марселен.

– Да, вот за этим я и привел тебя сюда! Впрочем, зачем мне больше скрываться от тебя?! Скажу прямо, моим намерением было – привести тебя сюда и заставить говорить.

– Напоивши меня пьяным… – проговорил юноша, протягивая свой стакан, который был снова наполнен, – а когда я бы рассказал тебе?..

– Убить тебя, брат, если бы я увидел на твоем лице какой-либо след колебания или волнения! – холодно отвечал царь Вуду.

– Послушай, – заметил юноша, поставив на стол пустой стакан, – я также хочу кое-что сообщить тебе, брат: ты слишком скоро действуешь и потому твое мщение бывает не полное; из двух твоих жертв только одна умерла.

– Которая? – с живостью вскричал Вуду.

– Марта Колет, супруга Дювошеля, плантатора из Хереми.

Улыбка удовольствия появилась на губах Флореаля, взгляд его засверкал, но скоро лицо его опять приняло свое обычное угрюмое и бесстрастное выражение.

– Яд, данный тобою Люсьену Дорнесу, действовал не так быстро, как ты предполагал.

– Он что-нибудь говорил?

– Нет, – холодно отвечал Марселен, – когда он упал в пруд и был вытащен Колетом, я первый оказал ему помощь.

– И?..

– Он не пришел в сознание, так как под предлогом оказать ему помощь я натер ему ноздри ядом liche de pola.

– Ты сделал это, брат?

– Да!

– Благодарю, ты спас нас – Дорнес знал наши секреты.

– Я чувствовал это, но теперь эти секреты умерли с ним, ты теперь один знаешь их.

– Нет, брат, не один я! Я хочу разделить эти секреты с тобою, – вскричал царь Вуду с взрывом внезапной откровенности, которую трудно было предполагать в нем.

– Как тебе угодно, – небрежно отвечал юноша. – Я не спрашиваю у тебя ни о чем; я только исполняю свой долг по отношению к священной змее, а остальное меня не касается.

– Брат, мы с тобою – единственные оби на Гаити! Мне тяжело одному носить этот секрет, я хочу разделить его с тобою, так нужно!

– Выслушай еще, я не кончил!

– Говори!

– Дювошель, мой господин, поклялся отомстить тебе!

Флореаль презрительно улыбнулся.

– Я не боюсь его! – проговорил он.

– Но он склонил на свою сторону президента Жефрара!

– У президента Жефрара, как бы он ни был могуществен, будет скоро столько собственного дела, – отвечал вождь Вуду с мрачным смехом, – что ему некогда будет подумать о делах друзей, даже самых близких.

– Я не понимаю тебя!

– Скоро поймешь! Продолжай!

– Солдаты расставлены по всем деревням и окружают Артибонитский лес…

– Сколько бы их ни было, знай, брат, что мы невредимо проскользнем через них. Когда Вуду свистнет, власть цветных людей исчезнет. Вуду все может. Я уже вчера знал все то, что ты мне говоришь теперь.

– И ты принял предосторожности?

– Все; дети змеи уже держатся настороже. Когда наступит час, то по сигналу, данному с пика Куридас, Вуду поднимутся массами, нахлынут со всех сторон острова и сделают с цветными людьми то, что некогда отцы их сделали с белыми европейцами. Тогда, – прибавил он с диким торжеством, от которого кровь застыла в жилах у Марселена, – Гаити станет действительно свободной страной и будет всецело принадлежать неграм.