— Я просто хочу пожелать удачи. Все, ушла, пока!

Вот вам и «уроды столичные». Правильно лейтенант нервничает. Не в столицах дело. В нас с Билли.

— Так, парни, — это уже лейтенант. — Никто из опрошенных стрелок не рисовал. Возможно, это Сара. Графологическая экспертиза будет, когда миссис Сэйер найдет подходящий материал. Куда вы теперь?..

— Сначала на остров, там передохнём — и к вашему чудовищу в гости.

— Ну, не знаю… — мнется лейтенант. — Айвен, мы ходили над этим местом неоднократно. Заболоченное озеро, глубокое. Сплошные водоросли и толстый слой придонного ила.

— Спасибо, я прочитал карту.

— Я могу высадить своих людей на берег! — решается лейтенант.

— Люди будут счастливы! — язвит Билли.

— Погоди, — говорю я. — Лейтенант, ты молодец, конечно, но чем нам помогут твои люди?

— А вы что там собираетесь делать вдвоем?

— Поднимать температуру озера. Если понадобится, мы его вскипятим. Ты не против?

Лейтенант пытается услышанное осмыслить. Умственная работа озвучивается кряхтением и сопением.

— «А что у вас, ребята, в рюкзаках?» — передразнивает Билли.

Лейтенант тихо стонет. Ему не нравится, что на его территории кто-то собрался кипятить озеро. Физическую возможность кипячения лейтенант не оспаривает. Он сейчас легко примет на веру, что в багажнике «тэшки» лежит ядерный боеприпас. Или Святой Грааль. Бедный лейтенант. Мы его довели.

— На это я пойти не могу… — упавшим голосом сообщает лейтенант.

— Гибсон, — говорю, — не паникуй. Будь другом, убери с линии все лишние уши. На минуточку.

Лейтенант что-то бурчит, щелкает клавишами, я слышу топот множества ног. Раздается приглушенное хихиканье.

— Сделано, — пыхтит лейтенант. И спрашивает так безнадежно, словно ему уже все равно: — Кто вы, ребята?

— Фирма с отличной репутацией. «Курьерская Служба Джонсона Б.». Перевозим особо ценные грузы. Нас знают на всех континентах. И ничего больше, лейтенант. Просто частная компания. Но если Америка соберется воевать, допустим, с русскими, мы не подлежим мобилизации. Ни мы, ни наша техника. Осознал? Тебя призовут. А мы «по войне» лезем в бункер и сидим, пока заваруха не кончится.

— А Америка будет воевать с русскими? — бормочет лейтенант.

Билли крутит пальцем у виска.

— По-моему, Гибсон, — говорю я, — мы тебя довели!

— Да, похоже, — легко соглашается лейтенант. — Ни хрена не понимаю. Скорее бы вы смотались отсюда, честное слово. Только отыщите мне что-нибудь убедительное, пожалуйста.

— О чем и речь, лейтенант! Давай решай, нужна тебе санкция начальства, чтобы мы тут воевали — или обделаем наши дела потихоньку. Потому что я простой исполнитель. И могу выйти на полицию штата только через своего босса. А Джонсон санкцию будет выбивать тоже… Через самый верх. Полчаса — и о том, что у тебя стряслось, узнают все спецслужбы. И все попрутся сюда. Они поставят на уши твой город, истопчут лес, перевернут вверх дном болото и наверняка рассердят Вейланда. Кто сидит в болоте, ты не узнаешь никогда. От Сары даже тряпочки не найдут. Потом они уедут, а ты останешься. И будешь завидовать Марвину. Себя не жалко — пожалей миссис Сэйер.

— И Джонсон тоже припрется, я его знаю, — вворачивает Билли. — С Либерманом наперевес. Уверяю, уж кто-кто, а эти двое тебе здесь не нужны даром.

Лейтенант думает. Оценивает мрачные перспективы.

— Надо бы вас привести к присяге, — говорит он наконец. — Не догадался я.

— Расслабься. У нас такие допуски — никакая присяга не нужна.

— На локальную экологическую катастрофу у вас тоже допуск есть?! — взрывается лейтенант. — Может, у вас еще и лицензии на убийство в карманах завалялись?!

— Соси бензин! — отвечает Билли гордо.

Как и все мужчины — очень немногие, — давшие присягу на верность человечеству в целом, Билли терпеть не может, когда ему намекают, что агентом 007 он после этого не стал.

Вторник. Вечер.

— Будьте добры, Вера, окатите нас водичкой, — сказал я.

Мы изгваздались так, что я не рискнул забраться в салон и не пустил Билли в машину. Когда над болотом сверкнула чистенькими боками алая «тэшка», я посмотрел на себя, оглядел напарника и сообщил: «Поедем сверху».

Билли до того устал, что только выругался. Мы уселись каждый на свой киль и полетели у «тэшки» на хвосте.

Город обалдел.

Город и так напряженно следил за нами, но тут буквально во всех мансардах распахнулись окна, и на каждой плоской крыше стоял человек с биноклем. Я не особо удивился, когда почувствовал внимание со стороны ранчо Вейланда. Старик залез на водокачку и оттуда рассматривал нас в антикварную стереотрубу.

А Билли, естественно, забыл спрятать пушку за спину.