— Отвечайте королеве, — требует лорд.

— Как только короля Данилу поглотила это летающее нечто, мы его больше не ощущаем. Энергия «нечта» закрывает его.

Светка рычит сквозь зубы, не владея собой:

— Какого Астрала! Куда пропал Даня? Я его… тоже не ч…. — прикусывает она язык, ведь постоянная мысленная взаимосвязь между всеми членами их родами — это родовая тайна, одна из важнейших. — Не вижу я его!

— Потому что он внутри твари, леди, — кивает Димирель.

Света прислушивается к себе. Нет, от Дани нет сигнала. Но хоть дождь тварей прекратился литься. Как раз вовремя, ведь громобои уже разрядились. Света смотрит на бурлящие на равнине твари.

— Надо мочить астралососов, чтобы отвести душу, — решает она. — Да и вообще бы хорошо пробиться к Сторожевому городу. А то зря что ли Даня нырнул в эту черную гору? Пробьемся и привезем больше громобоев с подкреплением.

— Слова истинной воительницы, — кивает Димирель и начинает давать распоряжения гвардии на прорыв. Подмогу все равно не взывать. Связь-артефакты в Астральном Прорыве не работают… но работает мыслеречь Вещих-Филиновых. Потому Светка уже вызвала подмогу, но говорить об этом не стоит. Пускай Лунокрылые радуются уже по факту.

Я оказываюсь в каком-то туннеле с плавающими стенами. Странное Расширение сознания. Внутри него да, может происходить что угодно. Это ведь карманное измерение, по сути. Но никогда не видел, чтобы оно могло и снаружи принимать облик твари, производящих конвейером другие твари поменьше.

Но вернемся к туннелю. Стены не стены, а зыбкие полотна — картины, что живут собственной жизнью: на них рождаются и умирают сцены, люди, города, и всё это шевелится, переливается, выстраивает смысловые цепочки прямо у меня на глазах. Я пытаюсь схватить за мысль одно из изображений — оно ускользает, как рыба.

На одной картине вырастает багровый великан. Вокруг него вертятся синие и багровые шары, они падают, сжимают горы, выравнивают равнины — каждый их полет меняет ландшафт, словно кто-то поправляет карту мира. Рядом, неторопливо, работает огромный кузнец с молотом. Он кует гигантские машины, которые изрыгают ливни огня, испаряя океаны и создавая пустыни.

Узнать гигантов несложно, хоть второго я вживую еще не видел. Багровый Властелин и Древний Кузнец. Надо же, а Хоттабыч не врал, и эти двое действительно были намного сильнее нынешних себя. Если эти комиксы, конечно не врут.

На другой живой картине появляется новый образ — гигант в синем доспехе, его фигура будто утопает в бурлящем море псионики. Волны энергии накатывают на него, обвивают, переливаются, превращая доспех в сияющий маяк.

И вдруг из самой глубины туннеля разносится раскатистый голос:

— Когда-то, в начале мира, психической энергии было так много, что её избыток переполнял всё живое. Люди тогда были бессмертны, их жизни не знали конца. И именно тогда полубог Астрал создал Океан душ, чтобы утилизировать излишек силы. Он обрек живые существа на перерождение или забвение.

— Ага, — говорю я вслух, — рассказывай сказки. Попробуй ещё убедить меня, что ты хочешь вылезти из Астрала, чтобы помочь людям жить вечно.

Бог Гора — а это именно он со мной говорит — отвечает, и его голос давит, гремит эхом прямо в голове:

— Подумай хорошо…

Вообще интересно. Самого Бога Горы здесь нет, только голос. Я на сто процентов уверен что это не его Расширение сознания. Тогда чье же?

— Подумал. Я не помогу протолкать твою жирную задницу в мир живых.

— Филинов, если ты не пойдёшь со мной на сделку и согласишься зайти в свою усадьбу, останешься гнить здесь вечно.

Забавно он выбрал кнут и пряник. Но я не флаг на ветру.

— Вещий-Филинов, попрошу, жирный, — фыркаю и потираю браслет — вернее, инкрустированный камень Жартсерк. Тут же кристалл отзывается ярким сиянием.

Рядом появляется освобожденная демонесса Шельма. Почти голая, лишь в намёке на одежду, обнажающей ее идеальную фигуру. Улыбка у неё такая же, что и всегда: смесь издёвки и приглашения.

— Давно ты меня не звал, внук Филинова.

Я криво усмехаюсь,

— Я тебе в кристалле устроил царскую жизнь с НПС, которых ты нещадно эксплуатировала и убивала — и до сих пор ты не сильно-то жаловалась.

Она смеётся — лёгкий, обманчиво нежный звук, — и шутка её греет, как яд.

— Мне там, правда, было неплохо. Спасибо за обустройство моего жилья. А где мы сейчас? — спрашивает она, глаза любопытно блестят.

— В Расширении сознания, — отвечаю я задумчиво. — Не знаю в чьем, но бог Гора все пытается уломать меня зайти в мою же собственную хату.

Шельма виновато качает головой:

— Ой, бог Гора?! Помочь я не смогу. Тут я бессильна. Не мог выбрать себе в противники кого-нибудь поскромнее?