А через номер-другой газета дает опровержение: мол, наблюдение южноафриканского корреспондента не подтвердилось. Группа западных журналистов, недавно посетивших Анголу, ничего подобного там не видела. Точно по сценарию фельетониста. Но на юмористическую ноту не настраивает. Опровержение - так и задумано!
– прочтут немногие (мелкий шрифт, неброское место в газете), а клеветническое обвинение посеет неприязнь в душах множества читателей.

Не только под едким пером фельетониста, но и в реальной жизни чудище сенсации больно поражает подчас и самых своих ярых служителей. Семейство Херстов стало его жертвой после того, как сотни раз приносило в жертву других людей.

4 февраля 1974 года внучка первого магната Р. Херста Патриция Херст была похищена из своего дома.

Эта история побила все рекорды в прессе и на телеэкране. На протяжении двух лет не было такого события из похождений "блудной дочери", которое не попало бы на страницы газет. Более того, не собрало бы столь обильного урожая заголовков, строк и повышенных гонораров.

Еще бы: похищение, ограбление банка, убийства, исчезновения, а по классификации Херста-деда: самосохранение, любовь, тщеславие - все в избыточных, прямо-таки чудовищных количествах присутствовало в этой истории.

Что и говорить, зловещая расплата за нажитый на сенсации капитал! Зловещая в моральном, гуманистическом отношении. Но вот в финансовом? Злоключения внучки Херста пока не привели газетную империю к разорению.

Американская Фемида оказалась благосклонной к именитой преступнице - ее досрочно освободили из тюрьмы.

А вскоре издательство "Даблдэй" объявило о публикации воспоминаний "блудной дочери". Она детально описывает свое участие в преступлениях и за это получает гонорары в сотни тысяч долларов. Так умножаются всходы духовной отравы, рассеиваемой буквами - семенами "желтой" прессы.

В буржуазной журналистике разработаны очень тонкие, психологически изощренные способы установления контактов. И здесь же, рядом, самые беспардонные способы извлечения дефицитной информации, перешагивание через любые барьеры - такта, нравственности, порядочности, уважения к человеческому достоинству. Не без гордости, не без профессионального гонора рассказывает о своей карьере французский буржуазный репортер:

"Благодаря журналистике я соприкасался с королями и мошенниками, с учеными, убийцами и сумасшедшими; я познакомился с бурными заседаниями палаты, с рыданиями в зале уголовного суда и слышал ропот мятежей; в течение многих лет, вставая рано и возвращаясь поздно, я приближался к людям великим и ничтожным в самый важный момент их существования, когда смерть или жандарм, богатство или слава собирались войти к ним... Так, например, я вспоминаю себя в один дождливый зимний вечер на окраине города у дома, заселенного рабочими.

– Пойдите к этой женщине, - сказали мне в редакции.
– Ее сыну отказано в помиловании. Его казнят.

Она вам, быть может, расскажет что-нибудь интересное.

Главным образом постарайтесь получить фотографию.

Я пошел... Это было мое ремесло".

Рубить сплеча, рубить по живому, не задумываясь о боли жертвы, которая очередной раз воздается божеству Сенсации, - так вырабатывается специфический профессиональный облик. Иногда он влечет за собой почти полную утрату облика человеческого.

Постепенно формируются и специфические, извращенные запросы и интересы аудитории. Интересы, "настоянные на клубничке", приноровленные к замочной скважине, далекие от забот о мире и человечестве. Об этом в атмосфере наглеющего фашизма с большой тревогой писала поэтесса М. Цветаева:

Кача - "живет с сестрой"

ются - "убил отца!"

Качаются - тщетой

Накачиваются.

Что для таких господ

Закат или рассвет?

Глотатели пустот,

Читатели газет!

Газет - читай: клевет,

Газет - читай: растрат.

Что ни столбец - навет,

Что ни абзац - отврат...

– И вее-таки не сенсация в буржуазной прессе источник золотого дождя. Персона номер один - это реклама.

– Совершенно верно. Сенсация - главный механизм сбыта журналистской продукции. Источник же чистой прибыли - реклама.

Чикагский суд в 1976 году слушал дело фирмы "Сире, Робак и К°". Предпринимателей уличили в крупном мошенничестве. Казалось бы, событие, соответствующее нормам "ньюс". Казалось бы, невыдуманная сенсация.

А местные газеты как в рот воды набрали. Опытные, крупные редакции: "Чикаго трибюн", "Чикаго сантайме", "Чикаго дейли ньюс" - ни строки! В чем дело?

Неоперативность, лень, внезапное переключение интересов на более высокие материи? Ни первое, ни второе, ни третье. Переплетение интересов фирмы и редакций - причина стоического молчания газетчиков среди бушующего моря молвы.

Все же на десяаый день процесса "Чикаго сантайме" сообщила, что суд идет, в коротенькой заметке на фоне пространных статей с крупными заголовками о менее ярких событиях. Потом принесли запоздалую дань "объективности" и конкурирующие издания.