— Я каждый год клялся, что прекращу это, — продолжал Бак. — Я так бы и сделал, если бы не Альф. Ему это выгодно: он богат и в состоянии платить. Но у всех остальных из нас положение совсем иное, черт побери!

— Ерунда! — воскликнул Брэндон, — мое богатство не имеет никакого значения. Я так же как и все вы хотел бы избавиться от этого налога; просто раньше у меня не было никаких разумных идей по этому поводу.

— А теперь? — спросил Спенсер.

— У меня есть кое-что на этот счет, признаюсь.

— Мне ясно как божий день: есть только один путь, — сказал Слаугтер.

— И мне, — отозвался Бак.

— Что это за путь? Поведайте нам! — потребовал владелец магазина Граббс. — Я готов на все, лишь бы избавиться от этого налога.

— Мы может избавиться от налога, только если избавимся от сборщика налога!

Это предложение поступило от Слаугтера, причем последние слова были сказаны шепотом.

— Могу сказать только одно, — заявил Бак, говоря громче и решительнее. — Я бы давно уже занялся этим, если бы Альф имел мужество согласиться. Я бы это сделал, черт возьми!

— Что сделал? — сказал плантатор, стремясь подчеркнуть нелепость предложенного. — Убрать сборщика налогов? Вы оба соображаете, что несете?

— Ой, какой ты безгрешный, Альф Брэндон, прямо как ангел!

Это сказал Слаугтер.

— Да, именно, — сказал Бак, отвечая на вопрос Брэндона. — Уберите сборщика, и нечего будет опасаться, что он придет за деньгами снова. Вот что мы имеем в виду. Ты можешь предложить что-нибудь получше? Если да, мы послушаем. Если же нет, к чему эта пустая болтовня?

— Хорошо, — согласился Брэндон, — я думал, что кто-нибудь из нас мог бы предложить что-то другое, разумное и отвечающее нашей цели, без того чтобы идти на крайние меры и убирать всех, кто нам мешает.

— Кого ты имел в виду убрать? Девчонку, дочь Рука?

— Нет-нет. Брэндон не думал ее убирать, она ему нужна. Он собирается обвенчаться с ней в церкви, и тогда с этой стороны нам не будет грозить опасность, ведь она станет его женой.

Это отметил Бак, с некоторой грустью в голосе, ибо он сам был одним из неудачливых поклонников Лины Рук.

Брэндон почувствовал себя уязвленным, тем более что именно сегодня он получил этот неприятный отказ. Кроме того, он знал, что Бак был в числе его соперников, и усмотрел в его речи намек на свой провал. Огонь в его глазах и мертвенно-бледный цвет губ отразили всю глубину его разочарования. Но он промолчал, боясь случайно разуверить остальных в том, что его отношения с Линой Рук складываются удачно.

— Ну что ж, господа! — сказал Рэндалл, впервые вступивший в беседу. — Этот разговор только отнимает время, так что давайте перейдем к сути — вопрос слишком серьезен для нас. Давайте выслушаем Брэндона; я так же как и любой из нас стремлюсь уладить эту неприятную проблему. И если будет предложен какой-либо безопасный план, мы можем согласиться с ним и вскоре избавиться от этого в лучшем виде. Не мне вам напоминать, что эта старая лиса может нас выдать, если наши планы сорвутся. Если кто-то из вас может предложить, как нам избавиться от платежей, думаю, остальные должны устроить ужин для всех с лучшим шампанским, какое только найдется у Джима Слаугтера в погребе.

— Думаю, мы найдем и лучшую закуску для этого случая.

— Итак, говори, Брэндон!

— Без всякого сомнения, — сказал Брэндон, обращаясь ко всем, — мы были дураками, что так долго ему платили. Допустим, мы откажемся платить старому негодяю, и он посмеет устроить нам неприятности. Но какие улики есть у него против нас? Только его собственные показания?

— А девчонка?

— Нет. Девчонка не видела ничего — по крайней мере того, что касается нашего дела. Она не сможет дать показания против нас; да и он сам, если на то пошло, не свидетель. Предположим, что он даст показания под присягой, что тогда? Нас шестеро — шесть присяг против одной! И совершенно ясно, что перевесит.

— Да, это совершенно ясно, — был единодушный ответ.

— Это уже хорошо. Итак, вы все знаете, что дальше показаний Джерри Рука под присягой дело не пойдет, и если мы все вместе будет всё отрицать, мне хотелось бы знать, каким образом суд присяжных сумеет нас обвинить. Мы были дураками, что не воспользовались этим обстоятельством. Я предложил бы это давно, или что-нибудь в этом роде, но я считал, что рано прибегать к этому средству, потому что не хотел ненужной огласки.

— Да, тебе не нужна была огласка этого грязного дела. Ты прав. Твоя репутация не должна была пострадать, поэтому ты предпочел платить, и мне это стоило пятьсот серебряных долларов.

— Так же как и мне, — подхватил Слаугтер.

— Ну, в этом мы все были в равном положении — мы все платили одинаково; и в дальнейшем нам следует нести одинаковые расходы, если потребуется. Однако я думаю, что мы больше платить не будем.

— Почему не будем? — спросил Рэндалл, который имел некоторую юридическую практику, подсказывающую ему совершенно иное заключение. — Неужели вы думаете, что старая лиса уступит без судебного разбирательства? Поверьте мне, друзья, он будет яростно бороться за то, чтобы сохранить свой доход в шестьсот долларов в год как можно дольше.