— А нимфы света? — предложил Нивертон. — Они воплощают саму жизнь и благость…

— Нимфы света с чрезвычайным подозрением относятся ко всем, кто не принадлежит к их роду. Они не возьмут к себе никого другого, в особенности львиру. Нет, мы не просто так отправились на поиски этого ребенка и не просто так его нашли первыми. Это наша обязанность уберечь его от зла и попробовать взрастить в нем семя благодетели. Никто не должен знать! — строго оглядел старец своих сопровождающих. — Вы слышите? Никто никогда не должен узнать, что львира существует в этом мире и что мы укрываем ее. Иначе нам не избежать войны.

— Но она ведь совсем дикая… — произнёс Нивертон внимательно разглядывая львиру. Они, наверное, даже не дали ей имя.

— Любой, кто наречет львиру, станет ее покровителем. Ее судьба будет плотно переплетена с этим человеком, именно поэтому в Фарьяре и не сделали этого заведомо зная, что отправят львиру сюда. Теперь наречь ее наша обязанность.

— Что значит «судьба будет переплетена»? — не понял парень.

— Это означает, Акил, что нарекший львиру будет обязан следовать за ней до самой смерти. Быть ей наставником, защитником и поддержкой. Он должен будет полностью в ней раствориться, стать ее тенью, ее крепостью, заслоняющей от смертельных ударов. Какое бы ни выпало львире предназначение, нарекший ее должен быть всегда рядом. А если он погибнет, ее должен наречь другой, иначе она станет «безымянной» и вновь будет дикой. Не соединенная душой с другим осмысленным существом, львира станет неуправляемой, не будет понимать, где добро, а где зло. Это большая ответственность, намного больше, чем вы можете себе представить.

— Тогда нареки ее, — предложил Акил, с бескрайним доверием смотря на Альвисса. — Из всех нас ты один способен справиться с этой ответственностью. Только у тебя достаточно мудрости, чтобы возложить на себя эту ношу.

— Я бы сделал так, — произнес старец, тяжелым взглядом окидывая слегка присмиревшую львиру, — если бы был моложе. Теперь годы берут свое и мои силы уже не те. Мне не преодолеть все жизненные трудности молодой львиры, да и смерть рано меня заберет. Нет, это испытание для одного из вас.

Ниверон и Акил переглянулись. Высокий широкоплечий муж оглядел щуплого паренька. Бледное лицо, испуганный взгляд, неуверенные движения. Он пытался не выдавать истинных эмоций, бурлящих внутри него, но возраст еще не научил скрывать их. Нивертон понимал, что Акил слишком юн для подобного испытания. Он только начал делать первые успехи в магии друидов и едва способен брать хотя бы за себя ответственность, ни то, что за неизведанное существо, неожиданно пришедшее из враждебного мира. Ниверон склонил голову и глубоко вздохнул. Он принял для себя условия бессрочного покровительства и сделал несколько неспешных шагов навстречу львире. Та мгновенно перевела на него внимательный взгляд и вновь подняла над головой крылья, которые вдвое превосходили размеры ее крошечного тела львенка. Маленькие брови испуганно хмурились, а пасть была приоткрыта, готовая вцепиться ядовитыми зубами во врага в любой момент.

— Каиса, — произнес Ниверон глядя в красно-карие глаза с черным обрамлением. — Твое имя отныне — Каиса.

Львира сложила крылья и послушно легла на пол вытянув лапы перед собой. Она положила на них голову и доверительно уставилась на Ниверона. Тот подошел ближе и присел рядом с ней. Теплый шершавый язык лизнул руку. Львира перевернулась на спину и хорошенько потянулась, прикрыв глаза. Ниверон усмехнулся такому неожиданному и в то же время прелестному преображению. Он погладил белый пушистый живот и поймал непослушный хвост. Львира громко замурлыкала, словно кто-то завел внутри нее скрытый механизм.

— Не такая уж ты и страшная, да, Каиса? Я присмотрю за тобой.

Львира росла необычайно быстро. С тех пор, как месяц назад ее укрыла деревня друидов, она увеличилась вдвое. Поначалу ее сторонились и лишь Нивертон мог подходить к ней так близко, как она позволяла ему. Но спустя неделю, друиды привыкли к новому необычному существу и перестали опасаться за свою жизнь благодаря усердиям его наставника.

Дело в том, что львира совсем не умела вести себя среди людей. Поначалу она вставала на дыбы и, словно маленький демон, угрожающе-утробно рычала на любого, прошедшего мимо нее. Она кусалась и царапалась, убегала и даже предпринимала попытки улететь, пока что не увенчавшиеся успехом. Со всеми этими дикими наклонностями и предстояло работать Нивертону. Он много проводил времени с юной львирой, постепенно приручая ее дикую натуру. Конечно же, не обходилось без шрамов от укусов на его руках и разодранной одежды, но яд не действовал на нарекшего львиру, а результат стоил того.

Все с нетерпением ждали, когда же львира изменит свой облик на человечий, ведь ее предстояло обучить не только правилам поведения в обществе, но и элементарным людским нормам. А, пока она находилась в львиной шкуре, было невозможно донести даже то, что ей когда-нибудь предстоит перевоплотиться в человека.

Никто не знал точно с какой скоростью растут львиры и каким образом определять их возраст. Только когда она изменит облик, можно будет сделать примерное предположение о ее годах. Но, пока время для преображения не настало, она весьма упорно училась летать. Разгоняясь, львира подпрыгивала и усердно трясла в воздухе неокрепшими крылышками, вызывая у Нивертона приступы умиления. Прогуливаясь рядом с ней вокруг обросших мхом домиков деревни, он ни на секунду не спускал с нее глаз.

Деревня друидов, Друидэйн, покоилась у озера Дэорен Западных лесов с незапамятных времен. Хорошо сокрытая от внешних глаз, она на протяжении веков жила своей мирной размеренной жизнью. Ее строения были не сложны и достаточно удобны. Треугольные деревянные шалаши, с вырезанными на них древними друидскими письменами, пара ступенек, поросшие травой, и небольшое крыльцо. На первый взгляд они выглядели, как лачужки, но, если подойти поближе, поражали своей красотой и изящной тонкой работой по дереву. Резные двери и окна, аккуратно выточенные перила и искусно выполненные письмена на стенах. На крыльце сушатся целебные травы, а внутри каждого дома хранится целый набор разнообразных зелий и отваров.