Первой книгой стал «Молотодержец», и я всегда рассматривал ее как самостоятельную, в которой рассказывается о сплочении Империи Зигмаром и об устрашающей ярости битвы на перевале Черного Огня. В эпилоге говорится о том, что случилось с ним в конце правления. Но вышло не так, и чем больше я писал, тем больше понимал, что хочу рассказывать и рассказывать о случившемся после битвы. Ведь, в конце концов, завоевать Империю — это лишь полдела, а ее сохранить — половина вторая. Существующая временная шкала правления Зигмара дразняще усеяна упоминаниями о других сражениях, непростых временах и разных легендах. Мне хотелось рассказать об этом, и в результате «Молотодержец» избавился от эпилога, зато была запланирована следующая книга. Она называлась «Империя», и в ней повествовалось о том, как Зигмар справлялся с обязанностями императора, оправдались ли его надежды. И, что еще важнее, как он оправдал ожидания народа. Ведь он немало обещал людям, и вот — настало время жить в мире и единстве согласно его слову.

Только мир и единство едва ли можно назвать уделом жителей Империи, ибо вновь грозят давнишние враги, да и новые завистливыми глазами косятся на то, что выстроил Зигмар, поэтому война всегда маячит где-то поблизости. В 2010 году роман «Империя» получил премию Дэвида Геммела, что стало для меня огромным счастьем и честью, достойной самого Зигмара. Вот, я печатаю сейчас и смотрю на топор, который выиграл, и кончики пальцев у меня приятно и тепло покалывает. На тот случай, ежели я недостаточно в свое время поблагодарил, — огромное спасибо всем, кто голосовал за «Империю».

«Король-бог» — заключительная книга омнибуса, в ней идет речь о столкновении двух легендарных персонажей: о решающей битве насмерть между Зигмаром и Нагашем. Этой кульминацией легенды о Зигмаре я намеревался завершить повествование, тут-то я и готовился использовать эпилог, написанный еще тогда, когда я закончил «Молотодержца». Я говорил это, работая над «Королем-богом», или, по крайней мере, до тех пор, пока не понял: я специально оставлял тьму-тьмущую обрывочной информации, чтобы позже задуматься над ней и развить. Я создавал персонажей и сюжетные линии, которые так и просились вырасти в новые истории. Когда я добрался до битвы на Рейке, мне стало ясно, что с Зигмаром я не закончил, и эпилог опять отправился в ящик.

Таким образом, я ни на секунду не сомневаюсь, что эти романы — первые из серии эпических сказаний о Зигмаре, саги, достойной такого могучего героя. Грядут сражения и кровопролития, будут жертвоприношения и доблесть, и только после этого мы доберемся до того эпилога.

За Зигмара и за Империю!

Грэм Макнилл

Сентябрь 2011 года

Роман

Когда отдыхает солнце,

Во тьму погружается мир.

Тогда зажигают большие костры

И в кубках пенится эль,

Приходит время петь саги, как это делают гномы.

И самая великая из них —

Сказание о могучем воине Зигмаре.

Внимайте же и услышьте эти слова.

Да пребудет с вами надежда!

По утоптанной земле крались два мальчика. Ориентируясь по едва различимым звукам песен, они пробирались к Большой палате, находившейся в самом центре Рейкдорфа. Их путь лежал между высокими заборами, скрывавшими бревенчатые дома, навесами для сушки рыбы и еще теплыми стенами кузницы. Движения мальчиков были вороваты и осторожны. Им совсем не хотелось, чтобы их обнаружили, особенно сейчас, когда наступила темнота и на стенах выставили стражу.

За этот проступок их, как минимум, выпорют. В худшем случае может грозить даже изгнание.

— Тихо, ты! — шикнул Кутвин, когда Венильд наткнулся на невысокий штабель досок, который они днем не приметили.

— Сам тихо, — отвечал второй мальчик, придерживая доски, чтобы они не повалились на землю. Оба вжались в стену. — Ни звезд, ни луны. Ничего не видно.

«Что ж, и то верно», — признал Кутвин. Ночь выдалась абсолютно темной. Фонари, установленные на стенах городка, отбрасывали трепещущие оранжевые блики. В кольце света вышагивали часовые, направляя острия копий в сторону окрестных густых лесов и темного берега Рейка.

— Эй, — снова подал голос Венильд, — ты слышал, что я сказал?

— Слышал, — отозвался Кутвин. — Да, темно. Так что лучше ориентируйся по звукам. В ночь перед походом воины всегда начеку.

Оба мальчика застыли, словно изваяние Ульрика над вратами Рейкдорфа, и впитывали поток ночных звуков и запахов. В кузнице Беортина, который ковал мечи и топоры, потрескивало охлаждающееся железо. Слышались низкие взволнованные голоса женщин. Они ткали плащи сыновьям, которые на рассвете отправятся на войну. Из конюшни доносилось тихое ржание лошадей. Чувствовался сладковатый запах горящего торфа и аппетитный аромат жареного мяса.