— Братик!

Чего я не ожидал, так появления сестры. Какая-то пигалица, лет шестнадцати на вид, встретила, когда родители привезли меня домой. Она сбежала по лестнице и стиснула меня в объятиях.

— Беатрис! Аккуратнее! Твой брат ещё не полностью восстановился! — запричитала мама и попыталась отбить моё тело у сестры.

Ну здравствуй… дом.

— Каково это? — прошептала Белла, наклоняясь надо мной.

— Что?

— Каково лежать во тьме два года?

— Так себе.

— И это всё, что ты скажешь? — надулась девочка.

— Ага. Прости, я устал, мысли путаются.

— Ох, Эдгард, я совсем тебя замотала? — расстроилась она.

— Да.

— Что?! — возмутилось это… незамутненное невзгодами существо.

К сожалению, я оказался абсолютно не приспособлен к общению с подростком. Тем более с девочкой. Тем более назойливой и гиперактивной девочкой.

— Я правда устал, Бел.

— Не называй меня так! — шикнула она, — Зови меня полным именем!

Я прикрыл глаза, делая вид, что совсем обессилел. Так и было. Физические силы есть, а психологически-эмоциональных нет. Кончились.

Выписка из больницы вышла познавательной. Точнее не сама выписка, а то, что было после. Родители вывели меня из здания и усадили в… автомобиль. Удивительно в этом то, что в городе этих автомобилей полным полном. А ещё на них не было оружия. Да и в целом они выглядели, как олицетворение комфорта. В такую машину не кинешь канистру с горючкой, не бросишь труп убитого хищника.

Я сделал пометку, что приоритеты людей моего мира и этого сильно отличаются. Надо… привыкать.

Всю дорогу меня было не оторвать от окна. В больнице один и тот же пейзаж: деревья, лужайки и дома где-то вдали. После выписки я увидел город. Высокие дома, тысячи людей, выглядящих мирно и сыто. Никто не дрался, не устраивал кровавых жертвоприношений, не стрелял и не применял разрушительную алхимию.

И-де-а-ль-но.

Дорога до дома заняла с час. Как узнал позже, семья, в которую я попал, жила за городом. Машину, кстати, вёл личный водитель, по совместительству охранник. Когда он вышел, чтобы открыть моей матери дверь, то я заметил у него кобуру под одеждой.

Охрана, дорогой автомобиль… А то, что он дорогой, я догадался, сравнив с тем потоком машин, которые встречались на дороге. Охрана, изящная одежда, большой дом, который выглядел роскошно… Для меня это уж точно роскошь невообразимая. Три этажа, десятки комнат, залы, библиотека и даже бассейн нашёлся. Помимо этого в доме жила прислуга, обслуживающая «господ».

Угораздило же попасть в тело аристократа. Ничего не имею против. В прошлой жизни я тоже принадлежал к древнему роду практиков. Признаюсь честно, мои предки приложили много усилий, чтобы мир разрушить. Я, их потомок, попытался это исправить… Это закончилось тем, чем закончилось.

Кроме родителей в доме жил брат отца с женой и детьми, парочка бабушек, один дедушка и сестра. На могучий клан не тянет, но… Это были живые родственники. Которые были рады моему возвращению. То, что я от них сбежал в первый же день… Что поделать. Годы в одиночестве сделали своё дело. Я отвык от общения. Было трудно подбирать слова, да и просто говорить по-долгу. А уж столько внимания… Я банально не выдержал. Слишком это било по мозгам и нервам. В моем мире норма стрелять, если видишь кого-то живого. Потому что друзей не осталось. Если кого-то встретил, он обязательно попытается тебя убить и забрать припасы.

Так было раньше. И мне от многих привычек придется избавляться. С этой мыслью я и заснул.

— Учитель?

— Да, сынок. Ты отстал, тебе нужно готовиться, — мать потрепала меня по голове, от чего я расслабился и растекся.

Все боги всех миров. Да за эти прикосновения я убью, не то, что пойду на урок. Как же тебе легко мною управлять, женщина.

— Когда он придет?

— То есть ты согласен? — прищурилась она.

— Если ты считаешь это нужным… — потупил я взгляд, отыгрывая стеснительного подростка.

Память моя работала странно. Как и самоидентификация. Я помнил часть «своего» детства. Скупые отрывки, но их хватало, чтобы сложить впечатление о себе же. Я рос забитым мальчишкой. Пугливым, робким и необщительным. Любимое занятие — сидеть в одиночестве. Нет, маленький Эдгард не скучал. Он рисовал, лепил, делал уроки и читал. Ему этого вполне хватало, чтобы жить и радоваться.

Мне такой образ только на руку. Свои опасения выдать себя я мог скрыть под ожидаемой скромностью. Судя по тому, что никто не кричал: — Нашего ребенка захватил демон! — моя игра прокатывала. Единственное, что выбивалось из образа — тяга к любви.