Рыков с такими идеями оказался не одинок. Ещё один из власть предержащих, Н.И. Бухарин, возомнивший себя после смерти Ленина главным теоретиком большевизма, высказал такие же, более чем странные для марксиста, для коммуниста мысли. В статье, опубликованной в июньском номере органа РКП, журнале «Большевик», утверждал: «Зажиточная верхушка крестьянства и середняк, который стремится стать зажиточным, боятся сейчас накоплять… Излишняя боязнь наёмного труда, боязнь накопления, боязнь прослойки капиталистического крестьянства и т. п. может привести нас к неправильной экономической стратегии в деревне. В общем и целом, всему крестьянству, всем его слоям нужно сказать: обогащайтесь, накапливайте, развивайте своё хозяйство».

В деревне Рыкова и Бухарина услышали. Сводки ОГПУ сразу же уведомили руководство страны об изменениях в настроениях крестьян — кулаков, заговоривших о том, что «советская власть поправела, так как обращает внимание на нас», «коммунисты сдаются без боя, и власть снова переходит к зажиточным», и бедняков, уже не скрывавших своих оценок происходящего: «Наш злейший враг — это НЭП, который нам не нужен, ибо при нём нас эксплуатируют».

Кулаки не только говорили. Они двинулись к цели, указанной им Рыковым и Бухариным. «Отмечается, — информировало верха ОГПУ, — громадное количество кабальных сделок, случаев продажи и сдачи в аренду (бедняками. — Ю.Ж.) значительных наделов земли за бесценок, нередко за два пуда муки десятина».

Не имея возможности обрабатывать свои наделы, но и не желая идти в батраки, бедняки в поисках заработка уходили в города, где оказывались… безработными. Разумеется, не получавшими пособия. «В Москве, — отмечало ОГПУ, — они ночуют на улицах и бульварах, занимаются попрошайничеством, а женщины — проституцией».

В стране нарастало социальное напряжение. Казалось, оно вот-вот разразится катастрофой. Однако в начале августа 1925 года забрезжила надежда, что всё обойдётся.

Центральное статистическое управление (ЦСУ) сообщило, что, по его прогнозам, урожай хлеба будет огромным, намного выше среднего — примерно 4,2 миллиарда пудов, — означающий товарные излишки в миллиард пудов, из которых 600 миллионов без малейшего ущерба для населения страны можно продать за рубеж. И Наркомат внешней торговли поспешил воспользоваться весьма благоприятной конъюнктурой. Высокими ценами на биржах из-за отсутствия сведений об урожае в Канаде и Аргентине — основных мировых экспортёров зерна.

Более чем возможный большой доход позволял получить такое положительное сальдо, которое и предотвратит хозяйственный крах, позволит помочь беднякам ссудами, ослаблением налогового гнёта, а также повысить зарплату рабочим и служащим. Профинансировать промышленность, обеспечив её рост примерно на 60 %. Вот тогда-то и сбудутся поддерживаемые Сталиным давние планы Ф.Э. Дзержинского, главы Высшего совета народного хозяйства (ВСНХ), руководившего всей государственной промышленностью.

Сначала поднять добычу угля, железной руды, цветных металлов, производство чугуна и стали до довоенного уровня, а затем и превысить его, благодаря чему вернуть к жизни все те заводы и фабрики, которые бездействовали вот уже семь лет. И начать — строго по тщательно выверенному пятилетнему плану — строительство предприятий в соответствии с новейшими достижениями западной техники.

В свою очередь они дадут коллективизированной деревне без бедняков и кулаков десятки тысяч тракторов, тысячи грузовиков, столько сельскохозяйственной техники, сколько ей требуется. Одновременно начнётся производство удобрений для повышения урожайности. И только тогда Советский Союз превратится из страны не просто аграрной, но ещё и отсталой, в промышленно развитую державу, встающую в один ряд с США и Германией, Великобританией и Францией.

…Ещё в апреле 1923 года, на XII съезде РКП, заговорили о необходимости для СССР индустриализации. На ней, сменившей бы исчерпавший себя НЭП, настаивал Троцкий в докладе «О промышленности». Но тогда его предложение отклонили по трём причинам.

Во-первых, из-за того, что тот счёл непременным условием для столь кардинальной экономической реформы обязательное подчинение Госплану всех наркоматов, отвечающих за народное хозяйство: внешней торговли, продовольствия (вскоре переименованного в Наркомат внутренней торговли), земледелия, путей сообщения, ВСНХ, финансов.

Троцкого заподозрили в бонапартизме. В желании наркома по военным и морским делам подчинить сёбе реорганизованный Госплан и тем самым фактически сосредоточить в своих руках всю власть, загодя заняв место умиравшего Ленина.

Во-вторых, имелась ещё одна, объективная причина признать индустриализацию несвоевременной. На проведение её у страны просто не было денег. Единственный по общему признанию источник финансирования столь грандиозных планов — экспорт — пока не только не превышал импорта, но и был намного меньше его. В 1920/21 году отрицательное сальдо внешней торговли составило 191 миллионов золотых рублей, в 1921/22-м — 206,9 миллиона в 1922/23-м — 14,6 миллиона. Потому на XII партсъезде, не отвергая индустриализации, решили для её осуществления дождаться появления необходимых средств. Тех, которые удастся накопить благодаря постепенному наращиванию объёмов продажи за рубежом нефти и нефтепродуктов, лесоматериалов, хлеба, льна, пушнины, марганца. А пока большую часть расходных статей бюджета направлять на подъём сельского хозяйства, на поддержу разорённого крестьянства.

В-третьих, побуждала пока не торопиться с индустриализацией и твёрдая убеждённость в непременной и скорой победе мировой пролетарской революции. Сначала, разумеется, в Германии с её мощной промышленностью, которая и позволит решить все отечественные проблемы. Для того Москва, используя Коминтерн, пыталась сделать всё возможное и даже невозможное, лишь бы избежать ошибок прежних лет — 1920 и 1921 годов, обернувшихся тяжёлыми поражениями немецкого рабочего класса.

И вот всего два года спустя отпали все былые возражения. Отпали сами собой.