Когти демона мне в глотку, как же все интересно. Значит, мне не показалось, когда я почувствовал внутри этого тела крупицы Хаоса, ха-ха. А тот шторм, скорее всего, был лишь прорывом Хаоса, у этой стихии много тайн, она может как дать огромное могущество, так и забрать всё.

— Понял, дед, — я медленно кивнул, — спасибо, что ответил на вопрос. И что дальше?

— Кхм, я все таки порекомендовал бы отдых, — вмешался целитель, — Михаил, твоему внуку нужно просто выспаться нормально, возможно, уже завтра он проснется нормальным, ну, то есть я хотел сказать, с вернувшейся памятью, — целитель поджал губы, а я усмехнулся.

Ну, в каком-то смысле он прав, прямо сейчас мне сон точно не помешает, особенно учитывая тот факт, что до попадания в это тело я не спал где-то две недели. Но там, в мире демонов, у меня было свое тело и источник, а тут этого нет.

— Хорошо, Матвей, надеюсь, это и правда поможет, — дед наконец-то сдался и, медленно кивнув, перевел взгляд на меня, — что скажешь, Леонид?

— С удовольствием завалюсь спать, — я улыбнулся, — а то сегодня день какой-то странный с самого утра. Не каждый день ты теряешь память и пробуждаешь в себе магию.

— Гхм, согласен, — старик улыбнулся одними уголками губ, — что ж, тогда иди к себе. Твоя комната на втором этаже, в левом крыле, думаю, найдешь и сам.

— Найду, я же память потерял, а не мозги, — покачав головой, я развернулся и покинул кабинет целителя. В конце концов, эта не та красотка из лицея, вот с ней бы я точно провел бы время вместе.

Кабинет целителя.

Когда Леонид покинул кабинет, Михаил Игнатьевич тут же уставился на старого друга вопросительным взглядом.

— Ну и чего ты на меня так смотришь? — целитель недовольно поморщился, — да-да, я тоже заметил, что с твоим внуком что-то не так. Но при этом его тело в полном порядке, за это я ручаюсь.

— Он не может быть одержимым? — эти слова давались барону Воронову с трудом, но он все же задал самый, пожалуй, важный вопрос.

— Определенно нет, — Матвей отрицательно покачал головой, — поверь, будь твой внук одержимым, мой перстень бы отреагировал, — целитель поднял руку и показал массивный серебряный перстень, — ты же знаешь, твари, приходящие из аномалии, терпеть не могут серебро.

— Знаю, просто как-то странно это все выглядит, — Михаил Игнатьевич тяжело вздохнул, — тогда у меня больше нет никаких предложений. Ты бы видел, как он держался в кабинете у немца-директора, мне почудилось, что я вижу перед собой своего сына. Ты же помнишь, каким был Всеволод.

— Помню, — целитель грустно улыбнулся, — он был идеальным наследником, дерзким, сильным, как раз то, что надо. Миша, а может твой внук просто взялся за ум? Ты же помнишь, каким он был, весь в себе, никаких интересов, кроме этой проклятой сети, может, не стоит гневать богов своими словами?

— Может быть и так, — барон медленно кивнул, — что ж, я пока не определился с тем, что делать дальше, а значит, буду просто наблюдать. Возможно, эта встряска и правда повлияла на мировоззрение Леонида, по крайней мере, я хочу в это верить, — Михаил Игнатьевич грустно улыбнулся, а Матвей хмыкнул.

— Просто дай парню время. Несколько часов еще ничего не значат.

— Тоже верно, — барон кивнул, — ладно, тогда я пошел готовится. Чую, скоро кое-кто придет с претензиями, нужно быть готовым к этому, — губы старика разошлись в кривой ухмылке, — так что будь готов на всякий случай, мало ли что.

— Ох, Миша, не к добру это все, — целитель тяжело вздохнул, — надеюсь, что у нас никаких проблем не будет из-за этого.

Особняк Смальцевых. Вечер.

— Дорогой, ты должен наказать Вороновых! — женщина лет сорока в красивом платье ворвалась в кабинет мужа и уставилась на него грозным взглядом, — их щенок посмел ударить моего Витю, просто так ударить!

— Дорогая, — Александр Иванович Смальцев отодвинул в сторону ноутбук, и его глаза сузились, — сколько раз я тебя предупреждал не мешать мне, когда я работаю, ты хоть иногда слышишь меня?

— Саша, это ты меня не слышишь! — баронесса всплеснула руками, — нашего сына посмели ударить, ты это понимаешь? И кто посмел, какой-то изгой, оброс, что лишь чудом получил место в нашем лицее!

— Елизавета, сядь, — в голосе барона лязгнула сталь, — твоя маниакальная привязанность к Виктору начинает меня пугать. В отличие от Игоря, твой младшенький не блещет умом, а еще у него очень слабый дар, — Александр Иванович усмехнулся, — неудивительно, что он получил по шее от неодаренного. И сейчас ты хочешь, чтобы я что, пошел войной на чужой род из-за того, что сопляк получил по морде? Этого ты хочешь? Чтобы я положил десяток-другой наших гвардейцев, потратил целое состояние ради него?