Тепло от пилюли угасло ближе к рассвету. Зерно успокоилось, но ощущалось иначе. Плотнее. Тяжелее. Как будто за одну ночь оно прибавило столько, сколько я набирал за недели созерцания.

Стук в дверь.

Я дёрнулся и сел. Сердце ухнуло в рёбра. За три месяца ко мне никто не приходил. Эир с Ломом отцепились после того, как я стал приносить норму. Остальным плевать. Марта больше не заходит, как и Айна.

Стук повторился, громче. Нетерпеливый.

Я встал, одёрнул рубаху, быстро пригладил волосы. Рана на затылке закрылась окончательно, мазь ещё держалась. Подошёл к двери и отодвинул засов.

Золтан. Лицо красное, дышал тяжело, будто шёл быстро. Палка за поясом, руки упёрты в бока.

— Из-за тебя, сопляка, я должен ходить! — рычал он. Слюна блеснула на губе. — Ты почему не в руинах, как обычно?

Я опустил глаза. Моргнул.

— Проспал, — выдавил первое, что пришло. — Голова болит, после…

— Голова у него болит! — Золтан ткнул пальцем мне в грудь. — Если сегодня не будет нормы, то всё тело у тебя будет болеть. Понял?

— Я сейчас, — метнулся к стене и схватил куртку отца с крюка. Накинул на плечи, привычно закатал рукава.

Золтан стоял в дверях и смотрел, как я собираюсь. Потом сказал:

— Пойдёшь дальше в руины.

Я замер с рукавом в пальцах.

— Дальше? — переспросил, не веря, что он сказал именно это.

— Дальше, — повторил Золтан. Голос стал жёстче. — Так решил Тарим. Ты его вчера разочаровал. Поэтому нужны камни из дальних руин. Те, что за поляной.

Те, что за поляной. Мои руины. Те, где я охотился по ночам. Где тайники с едой, где я выслеживал остроклюва. Тарим отправляет меня именно туда?

Совпадение? Нет. Он хочет, чтобы я был глубже. Вирг этого желает. Чтобы приманка ушла дальше в руины.

Я кивнул.

Вышли из дома. Утро было серым, оба солнца прятались за облаками. Холодный ветер дул с руин и тянул запах сырого камня. Я шёл за Золтаном, чуть отставая. Площадь была пуста. Чаши на камне не было.

Вспомнил слова Вирга, что утром артефакт зарядится. Он уже уехал и забрал чашу с собой. Поэтому её оставляли на камне? Выходит, наш камень как-то «заряжает» артефакт Вирга?

Я прошёл мимо, не замедлив шага. Золтан не оглядывался. Мы дошли до края деревни, до ворот. Золтан остановился. Я шагнул вперёд и замер.

Эир сидел слева от ворот, рядом Лом. Оба жевали лепёшки. Не спеша, лениво. Эир посмотрел на меня без улыбки и без злобы. Лом даже не поднял глаз, лишь откусил ещё кусок.

— Отныне, они с тобой будут ходить в руины, — сказал Золтан у меня за спиной. — Чтобы ты никуда не делся.

Эйр поднялся, отряхнул крошки с колена. Лом встал следом, дожёвывая на ходу. Ни слова, ни кривой ухмылки, ни тычка. Они стояли и ждали, когда я пойду.

Это было страшнее любых побоев. Моя ночная охота, мои тайники, мои маршруты, мои тренировки. Всё, что я строил три месяца, рухнуло за одно утро.

Я развернулся и пошёл к руинам. За спиной два комплекта шагов. Ровных и неторопливых.

Мы шли втроём. Эир — впереди, я — за ним, Лом замыкал. Между мной и воротами деревни, где-то двадцать шагов и два тела, которые не дадут мне свернуть. Золтан остался у ворот, смотрел нам вслед, пока мы не скрылись за первыми камнями.

Утро серое, оба солнца прятались за облаками, ветер тянул с руин запах сырого камня и старой пыли. Я шёл и считал шаги. Привычка, от которой не мог избавиться, да и не хотел.

Зерно билось внутри плотнее, чем вчера. Пилюля Вирга сделала своё дело, я чувствовал разницу. Там, где раньше была тёплая пульсация, теперь лежало что-то тяжёлое, уверенное. Как камень, нагретый двумя солнцами. Такая прибавка и всего за одну ночь.

Я очень хотел понять, что именно это дало мне? Ближе к следующей ступени или какая-то характеристика изменилась? Тряхнул головой и прогнал мысли. Сейчас это не имело значения. Потому что за моей спиной сопел Лом, а впереди шагал Эир, и каждый их шаг означал одно. Моя жизнь больше мне не принадлежит.

Эир обернулся, не замедляя хода. Скользнул взглядом по мне, потом по руинам.

— Вон туда, — кивнул он влево. — Золтан сказал, камни теперь будешь брать за поляной.

Эир шёл ровно, но плечи держал выше обычного. Лом сопел чаще. Они знали, куда идут. Они и без меня знают, что там опаснее. Пусть у них и есть шестая и восьмая ступени, но они смотрели прерёд, а не под ноги. Шли ровно, но шаг ставили глухо. Так ходят те, кто здесь не жил.

Задумался, почему их ещё не сделали охотниками? Возраст подходящий, сила есть и ступень зерна позволяет. Скорее всего, тут Тарим вмешался, печётся за своего племянничка, а Лому повезло как верному псу.