UR.ANUS
Поэзия. Все в одной книге
вернуться

Цветаева Марина Ивановна
Шрифт:

Анне Ахматовой

Узкий, нерусский стан — Над фолиантами. Шаль из турецких стран Пала, как мантия. Вас передашь одной Ломаной черной линией. Холод – в весельи, зной — В Вашем унынии. Вся Ваша жизнь – озноб, И завершится – чем она? Облачный – темен – лоб Юного демона. Каждого из земных Вам заиграть – безделица! И безоружный стих В сердце нам целится. В утренний сонный час, – Кажется, четверть пятого, — Я полюбила Вас, Анна Ахматова. 11 февраля 1915

«Какой-нибудь предок мой был – скрипач…»

Какой-нибудь предок мой был – скрипач, Наездник и вор при этом. Не потому ли мой нрав бродяч И волосы пахнут ветром! Не он ли, смуглый, крадёт с арбы Рукой моей – абрикосы, Виновник страстной моей судьбы, Курчавый и горбоносый. Дивясь на пахаря за сохой, Вертел между губ – шиповник. Плохой товарищ он был, – лихой И ласковый был любовник! Любитель трубки, луны и бус, И всех молодых соседок… Ещё мне думается, что – трус Был мой желтоглазый предок. Что, душу чёрту продав за грош, Он в полночь не шёл кладбищем! Ещё мне думается, что нож Носил он за голенищем. Что не однажды из-за угла Он прыгал – как кошка – гибкий… И почему-то я поняла, Что он – не играл на скрипке! И было всё ему нипочём, — Как снег прошлогодний – летом! Таким мой предок был скрипачом. Я стала – таким поэтом. 23 июня 1915

«В тумане, синее ладана…»

В тумане, синее ладана, Панели – как серебро. Навстречу летит негаданно Развеянное перо. И вот уже взгляды скрещены, И дрогнул – о чем моля? — Твой голос с певучей трещиной Богемского хрусталя. Мгновенье тоски и вызова, Движенье, как длинный крик, И в волны тумана сизого, Окунутый легкий лик. Все длилось одно мгновение: Отчалила… уплыла… Соперница! – Я не менее Прекрасной тебя ждала. 5 сентября 1915

«С большою нежностью – потому…»

С большою нежностью – потому, Что скоро уйду от всех — Я всё раздумываю, кому Достанется волчий мех, Кому – разнеживающий плед И тонкая трость с борзой, Кому – серебряный мой браслет, Осыпанный бирюзой… И все – записки, и все – цветы, Которых хранить – невмочь… Последняя рифма моя – и ты, Последняя моя ночь! 22 сентября 1915

«Я знаю правду! Все прежние правды – прочь…»

Я знаю правду! Все прежние правды – прочь! Не надо людям с людьми на земле бороться. Смотрите: вечер, смотрите: уж скоро ночь. О чём – поэты, любовники, полководцы? Уж ветер стелется, уже земля в росе, Уж скоро звёздная в небе застынет вьюга, И под землёю скоро уснем мы все, Кто на земле не давали уснуть друг другу. 3 октября 1915

«Два солнца стынут, – о Господи, пощади…»

Два солнца стынут, – о Господи, пощади! — Одно – на небе, другое – в моей груди. Как эти солнца, – прощу ли себе сама? — Как эти солнца сводили меня с ума! И оба стынут – не больно от их лучей! И то остынет первым, что горячей. 6 октября 1915

«Цыганская страсть разлуки…»

Цыганская страсть разлуки! Чуть встретишь – уж рвешься прочь! Я лоб уронила в руки, И думаю, глядя в ночь: Никто, в наших письмах роясь, Не понял до глубины, Как мы вероломны, то есть — Как сами себе верны. Октябрь 1915

«Полнолунье и мех медвежий…»

Полнолунье и мех медвежий, И бубенчиков легкий пляс… Легкомысленнейший час! – Мне же Глубочайший час. Умудрил меня встречный ветер, Снег умилостивил мне взгляд, На пригорке монастырь светел И от снега – свят. Вы снежинки с груди собольей Мне сцеловываете, друг, Я на дерево гляжу, – в поле И на лунный круг. За широкой спиной ямщицкой Две не встретятся головы. Начинает мне Господь – сниться, Отоснились – Вы. 27 ноября 1915

«День угасший…»

День угасший Нам порознь нынче гас. Это жестокий час — Для Вас же. Время – совье, Пусть птенчика прячет мать. Рано Вам начинать С любовью. Помню первый Ваш шаг в мой недобрый дом, — С пряничным петухом И вербой. Отрок чахлый, Вы жимолостью в лесах, Облаком в небесах — Вы пахли! На коленях Снищу ли прощенья за Слезы в твоих глазах Оленьих. Милый сверстник, Еще в Вас душа – жива! Я же люблю слова И перстни. 18 декабря 1915