За двое суток заключенная не видела в участке никого, кроме Хайда и своего отражения в раковине. Нужно попробовать заглянуть в решетчатое окно под потолком. Девушка встала на скрипучую койку и поднялась на цыпочки.

Из него открывался унылый вид на улицу, должно быть, единственную в этом жалком городишке. Под палящим солнцем проносилось перекати-поле. В конце улицы виднелась её брошенная тачка. Девушка долго стояла, вцепившись пальцами в металлические прутья, в надежде увидеть хоть кого-то из людей. Но безуспешно.

При свете дня она разглядела банк, почту, магазин. Увидела, что рядом с полицейским участком располагался Муниципалитет Хайдвилда. Так стоп.

— Хайдвилд и шериф Хайд. Либо это творческий псевдоним для маньяка, либо он потомок основателей города, либо это случайность. Но в случайности я уже не верю.

Этим же вечером Шериф исполнил её страстное желание. Он вернулся в участок намного позднее, чем обычно, весь мокрый от макушки до ботинок, с гарпуном в одной руке и Библией в другой. Запах болота вошел в участок вместе с ним. Это аромат разложения и тины.

Коп небрежно бросил книгу через решетку в камеру своей пленницы, а сам удалился в сторону полицейских душевых. Мэдисон крайне удивилась, ведь он принес тысяча пятьсот страничный Ветхий завет с несколькими вырванными страницами. Она с трудом подняла толстенную Библию и крикнула ему вслед:

— Я знаю, что ты убил жителей города. Большинство так точно. Зачем ты это сделал, больной ублюдок!

Хайд поднял бровь и повернулся чтобы посмотреть в её глаза. В его черной радужке плескалась немая ярость. Это глаза человека, который всю жизнь молча терпел оскорбления в свой адрес, а потом решил: "С меня хватит!". Грудь вздымалась как после долгой пробежки, с волос капало прямо на золотой значок шерифа.

Дальнейшие ругательства застряли у Мэдди в горле.

— Жителей? Девочка, ты… — Шериф показал на неё пальцем — Ты даже не представляешь в какое глубокое дерьмо вляпалась. Они не жители, они — нежить.

— Ну так расскажи мне больше.

— Ты ещё не готова.

— Не готова к чему?

— Выслеживать. Убивать. Поджигать. — он наклонил голову — Но время идет и скоро ты поймешь, что это необходимо. Для выживания.

«Ни хрена подобного!» — подумала Мэдди.

— Я бы предпочла просто вернуться к своей обычной жизни в Нью-Йорке. Знаешь, мои родители не бедные, даже наоборот. Ты можешь запросить любую сумму выкупа, папа на все согласится. Обещаю, я забуду твое лицо сразу же как сяду в машину! Я даже забуду о сожжённой тачке! Об этом можешь не беспокоиться. У меня престижный колледж, все говорят про большое будущее, и я еще никогда не была замужем. Пожалуйста, не бери грех на душу. Выпусти.

Дэвид видел перед собой всего лишь низенькую, слабенькую и ещё совсем глупую девчонку с руками-веточками. Выпучила свои глаза как бездомный котенок и смотрела на него снизу вверх. Такой точно опасно находиться на свободе.

В душевой он почему-то долго не мог выбросить из головы её этот несчастный образ, застрявший в голове как навязчивая идея.

Шериф шёл из душа по коридору в одном лишь длинном полотенце на бёдрах, с сигаретой в зубах, черные волосы облепили его череп. Мэдисон отрывается от книги и замечает, что его кожа подозрительно бледная, голубые вены проступают на жилистых руках. Этот человек никогда не занимался физическим трудом под палящим солнцем, поэтому на его лице почти не было морщин. Тяжело оторвать взгляд, ведь он в очень хорошей физической форме: накаченные грудные мышцы, руки и спина. Однако тело выглядело слегка изможденным, как у бегуна на длительные дистанции.

Остановившись, Шериф выпустил дым через решётку, зазвенели ключи, и он открыл клетку. Первая её мысль была эмоциональной:

“Пресвятой Иисус, меня сейчас будут насиловать, а я не мылась трое суток!”

Вторая мысль рациональной:

“Никогда нельзя недооценивать врага, мистер Хайд.”

Мэдисон помнила, что физически слабый противник может надеяться только на эффект неожиданности. Тем временем полуобнаженный мужчина протянул руку к Мэдди, словно собирался пригласить её на танец.

— Не двигайся, то есть — пожалуйста… Черт бы побрал все эти вежливости. Я постоянно забываю о них…

Она быстро взяла Ветхий завет двумя руками и со всей силы бросила в его крупный лоб. Такая хрупкая на вид девушка, а силищи хоть отбавляй. Шериф упал, а рядом с ним книга, раскрывшись на странице Левит 24:17.

“Кто убьет человека, тот предан будет смерти. Кто убьет скотину, должен заплатить за нее, скотину за скотину. Кто сделает повреждение на теле ближнего своего, тому должно сделать то же, что он сделал: перелом за перелом, око за око, зуб за зуб; как он сделал повреждение на теле человека, так и ему должно сделать. Кто убьет скотину, должен заплатить за нее; а кто убьет человека, того должно предать смерти.”

Девушка села на корточки перед телом, чтобы проверить пульс. Крови нигде нет, выражение его лица оставалось совершенно безмятежным. Мэдди почувствовала, как злая радость мщения разливается внутри неё:

— Stultissimus hominum, Victor fellator (Самый глупый из людей, победитель-членосос!)!

Наклонилась чтобы взять связку ключей из его ослабевших пальцев и почувствовала приятный запах лосьона после бритья. Как же коп меняется в лице, когда спит…