– Что сказать о нем?
– промолвила миссис Беджер.
– Мистер Карстон чувствует себя прекрасно, и он прямо-таки украшает наше общество, могу вас уверить. Капитан Суоссер нередко говаривал обо мне, что для мичманов мое присутствие на обеде в кают-компании приятней, чем берег впереди по носу и ветер за кормой - даже после длинного перехода, когда солонина, которой кормит судовой ревизор, стала жесткой, как нок-бензели фор-марселей *. Так он по-своему, по-флотски, хотел выразить, что я украшаю любое общество. И я, безусловно, могу совершенно так же воздать должное мистеру Карстону. Но я... вы не подумаете, что я сужу слишком поспешно, если я скажу вам кое-что?

Я ответила отрицательно, ибо вкрадчивый тон миссис Беджер требовал именно такого ответа.

– И мисс Клейр тоже?
– ласково проговорила миссис Беджер.

Ада также ответила отрицательно, но, видимо, забеспокоилась.

– Так вот, душеньки мои, - проговорила миссис Беджер, - вы извините меня, что я называю вас душеньками?

Мы попросили миссис Беджер не стесняться.

– Потому что вы действительно душеньки, позволю себе сказать, продолжала миссис Беджер, - просто очаровательные во всех отношениях. Так вот, душеньки мои, хоть я еще молода... или, может быть, мистер Бейхем Беджер говорит мне это только из любезности...

– Нет!
– воскликнул мистер Беджер, как участник митинга, возражающий оратору.
– Нет, вовсе нет!

– Отлично, - улыбнулась миссис Беджер, - скажем, еще молода.

(- Несомненно, - вставил мистер Беджер.)

– Хоть я сама еще молода, душеньки мои, но мне много раз приходилось наблюдать молодых людей.

Сколько их было на борту милого старого "Разящего"! Впоследствии, плавая с капитаном Суоссером по Средиземному морю, я пользовалась всяким удобным случаем узнать поближе и обласкать мичманов, подчиненных капитану Суоссеру. Правда, их никогда не называют "молодыми джентльменами", душеньки мои, и вы, вероятно, ничего не поймете, если сказать вам, что они еженедельно "чистят белой глиной" свои счета, но я-то понимаю (это значит, что они их приводят в порядок), да и немудрено, что понимаю - ведь синее море сделалось для меня второй родиной и я была заправским моряком. Опять же и при профессоре Динго...

( - Прославился на всю Европу, - пробормотал мистер Беджер.)

– Когда я потеряла своего дорогого первого и стала женой своего дорогого второго, - продолжала миссис Беджер, говоря о своих двух мужьях, как будто они были частями шарады, - я снова смогла продолжать свои наблюдения над молодежью. Аудитория на лекциях профессора Динго была многолюдная, и я, как жена выдающегося ученого, сама ищущая в науке того великого утешения, которое она способна дать, считала своей почетной обязанностью принимать у себя студентов для обмена научным опытом. Каждый вторник, вечером, у нас в доме подавали лимонад и печенье всем тем, кто желал их отведать. А науки было сколько душе угодно.

(- Замечательные это были собрания, мисс Саммерсон, - с благоговением вставил мистер Беджер.
– Какое великолепное общение умов происходило там, вероятно, под председательством такого человека!)

– А теперь, - продолжала миссис Беджер, - будучи женой моего дорогого третьего, то есть мистера Беджера, я не теряю своей наблюдательности, выработанной при жизни капитана Суоссера и послужившей новым, неожиданным целям при жизни профессора Динго. Поэтому о мистере Карстоне я сужу не как новичок. И все же я убеждена, душеньки мои, что мистер Карстон выбрал себе профессию неосмотрительно.

Ада так явно встревожилась, что я спросила у миссис Беджер, на чем основаны ее предположения.

– На характере и поведении мистера Карстона, дорогая мисс Саммерсон, ответила она.
– Он такой легкомысленный, что, вероятно, никогда не найдет нужным высказать свои истинные чувства, - подумает, что "не стоит того", но к медицине он относится вяло. У него нет к ней того живого интереса, который необходим, чтобы она стала его призванием. Если он и думает о ней что-нибудь определенное, то я бы сказала, он считает ее скучной. А это не обещает успеха. Те молодые люди, которые серьезно интересуются медициной и всеми ее возможностями, - как, например, мистер Аллен Вудкорт, - найдут удовлетворение в ней самой, а значит будут как-то вознаграждены, несмотря на то, что им придется работать очень усердно за ничтожную плату и много лет терпеть большие лишения и горькие разочарования. Но я совершенно убеждена, что мистер Карстон не из таких.

– Мистер Беджер тоже так думает?
– робко спросила Ада.

– Видите ли, - начал мистер Беджер, - откровенно говоря, мисс Клейр, подобный взгляд на веши не приходил мне в голову, пока миссис Беджер его не высказала. Но когда миссис Беджер так осветила вопрос, я, натурально, отнесся к этому с величайшим вниманием, зная, что умственные способности миссис Беджер, не говоря уж о том, каковы они от природы, имели редкостное счастье развиваться в общении с двумя столь выдающимися (скажу даже прославленными) деятелями, какими были капитан Суоссер, моряк королевского флота, и профессор Динго. И я сделал вывод... коротко говоря, он совпадает с выводом миссис Беджер.

– Капитан Суоссер, - сказала миссис Беджер, - поговаривал, выражаясь образно, по-флотски, что, когда варишь смолу, старайся, чтоб она была как можно горячее, а когда драишь палубу шваброй, то драй так, словно у тебя сам Дэви Джонс - то бишь дьявол - за спиной. Мне кажется, что этот афоризм подходит не только к мореходной, но и к медицинской профессии.

– Ко всем профессиям, - заметил мистер Беджер.
– Капитан Суоссер выразил это замечательно. Прекрасно сказано.

– Когда я вышла за профессора Динго и мы после свадьбы жили в северной части Девоншира, - промолвила миссис Беджер, - местные жители протестовали, когда он портил внешний вид домов и других строений, откалывая от них куски камня своим геологическим молотком. Но профессор отвечал, что он не признает никаких зданий, кроме Храма науки. Принцип тот же самый, не правда ли?