– Так ты сдал нас. Это было правильное решение. Любой из нас поступил бы так же.

– Наверное. Но это еще не все. Я не глупый. Я знал, что они все равно меня убьют. Сначала я просто надеялся, что это будет быстро. Но потом мне пришла в голову идея. Я понял, что у меня есть то, чем я могу поторговаться.

– Что ты им предложил?

– Отчет. Прости. Я был в отчаянии. Я сказал им, что могу достать его для них, если они оставят меня в живых.
– Дыхание Бауэри стало легче и поверхностнее.

Найт сделала паузу.
– Мне нужно точно знать, что ты им сказал. Каждое слово. Подумай хорошенько.

Бауэри сказал: - Я сказал им ожидаемую стоимость. Откуда она взялась. Cone Dynamics. И что им нужно действовать быстро, потому что у нас есть предложение.

– Ты сказал им, от кого это предложение?

– Нет. Я не знаю, от кого оно.

– Видич сказал тебе, что есть предложение?

– Не то чтобы сказал. Но я узнал это от него.

– Какие сроки в предложении?

Бауэри застонал, но не ответил.

– Эй, да ладно тебе. Не бросай меня сейчас.

Бауэри по-прежнему не отвечал.

Найт закрыла глаза и толкнула его локтем.

Ответа по-прежнему не было.

Найт толкнула сильнее. Она задержала дыхание и приблизила лицо. Она увидела, что грудь Бауэри по-прежнему поднимается и опускается. Он был жив, но сознание наконец покинуло его.

Найт поняла, что езда стала более плавной. Фургон ехал ровнее. Он больше не мчался по поворотам и не скакал по внезапным гребням. Она привыкала к зловонию Бауэри. Она рискнула сесть. Ее желудок успокоился. Поэтому она подняла руки. Начала проводить ими по металлическим ребрам, которые покрывали стены. Ей нужно было только одно острое ребро. Она не знала, что парни, которые сидели впереди и водили, были теми, кого Боуэри описывал, с фартуками и скальпелями. Не наверняка. Но у нее было сильное подозрение, и она не хотела, чтобы оно подтвердилось.

Пэрис припарковалась на гравийной дорожке перед своим домом. Она заняла свое любимое место. То, которое она всегда использовала, за исключением тех случаев, когда Кейн занимал его первым. Он знал, что ей оно нравится, поэтому блокировал его, когда мог, только чтобы раздражать ее. Она не собиралась терять время на такие глупости. Но она будет скучать по дому. Это был последний раз, когда она в него входила. Возможно, Флетчер был прав насчет того, как пробуждается ностальгия.

Пэрис повернулась, достала ноутбук из сумки, зажатой за пассажирским сиденьем, и вышла из машины. Она подошла к двери, открыла ее с помощью клавиатуры и вошла внутрь. Она поднялась по лестнице и остановилась у своей комнаты. Она посмотрела на Ричера и сказала: - Извини. Ты не можешь войти. Ни на минуту.

Ричер спросил: - Почему?

– Моя книга учета спрятана. Никто не может увидеть, где.

– Ты уезжаешь из этого дома. Ты больше никогда не вернешься. Какая разница, если я увижу твое тайное место или нет?

Она сердито посмотрела на него.
– Ладно. Входи. Но держись подальше. Не мешай.

Ричер стоял у двери, пока Пэрис бросила свой ноутбук на кровать, а затем свернула коврик. Она подошла к незакрепленной доске и подняла ее. Наклонилась в полость. Достала тетрадь. Пошла к книжной полке. Сняла третий том слева на верхней полке. Это была книга о военной стратегии от Рима до Вьетнама. Затем она взяла блокнот и ручку со стола и вернулась к кровати. Она села, скрестив ноги. Перевернула бухгалтерскую книгу на заднюю обложку. Открыла его. Проверила группы цифр в одной из колонок, которые она создала. Во второй строке. И сопоставила их со страницами книги. Ричер внимательно наблюдал за ней. Он понял, что она выбирает нетипичные записи. В основном таблицы, плюс несколько наборов примечаний в конце глав. Это означало, что она не выбирала целые слова. Только цифры и буквы. Такие вещи нужны, если хочешь воссоздать адрес электронной почты, догадался он.

Когда Пэрис закончила, она открыла свой ноутбук и выбрала программу электронной почты. Она начала новое сообщение. Ввела адрес, затем быстро печатала в течение пары минут. Она прочитала то, что написала, затем повернула экран, чтобы Ричер мог видеть.

Ричер покачал головой и сказал: - Нет. Я передумал. Есть проблема. Если владелец недвижимости увидит это, он поговорит со своими наемными помощниками. Они поймут, что мы блефуем.

– Мы не блефуем. Если они не отпустят Ивана, я сразу же отправлю этот документ. Я найду еще компромат и тоже отправлю его.

– Дело не в этом. Дело в сроках. Наша цель очевидна. Мы хотим вернуть наших людей. Обнародование материалов — это средство для достижения этой цели, а не сама цель. Они это поймут. Так что, если они потребуют 24 часа на выполнение, что мы сможем сделать? 48 часов? Мы будем вынуждены согласиться. А это даст им достаточно времени, чтобы устроить засаду, как они, наверное, сделали с Бауэри.

– Так мы сдаемся?

– Нет. Мы оптимизируем. Я хочу, чтобы ты отправила им что-нибудь попроще. Фотографию фрагмента информации, который у нас есть, с твоим номером телефона, выделенным на ней.

– И это все?

– Это все.

– Почему?

– Отсутствие контекста вызовет вопрос. Люди запрограммированы на поиск ответов. Поэтому он позвонит по номеру, чтобы выяснить, что происходит. Я поговорю с ним. Скажу, что это срочно.

– Ты уверен, что это сработает?

Ричер кивнул.
– Сначала один вопрос. Можно ли заранее настроить отправку электронного письма в определенное время в будущем?

– Конечно.

– Хорошо, тогда собери изображение.

Пэрис вернулась к клавиатуре и трекпаду и через пару минут работы снова показала Ричеру экран. На этот раз он сказал: - Хорошо. Давай. Отправляй.