И разница чувствовалась остро. Контрабандист в поле зрения чаще всего думал «как бы не спалиться и не потерять товар». Разведчик — «мёртвые не болтают». В итоге егеря всё чаще вступали в бой, а патрули едва успевали носится по грязи, в попытке заткнуть все дыры.

О своих наблюдениях Таргор–Увир доложил командиру батальона при очередном сеансе связи, изложив всё с датами, результатами огневых контактов и досмотра тел.

— Шуму по мелочи стало меньше. Вместо трёх караванов за неделю — один, и тот мелкий. Но всё чаще — аккуратные группы, по четыре–шесть человек. Идут чисто, внятно, с прикрытием и маршрутами ухода. На руках подробные карты с отметками троп точек связи возможных закладок. В карманах пусто.

Подполковник внимательно выслушал, потом коротко ответил:

— Понял тебя. Работай по коду — девять-девять.

«9–9» по кодовой таблице означало готовность к боевым действиям высокой интенсивности. Переводя с штабного на нормальный: «Занимай окопы первой линии». Для любого нормального старшего лейтенанта и графа, не достигшего двадцати пяти лет, этого, в принципе, было бы достаточно. Знай себе — подними флажок, отчитайся, подпиши, устрой пару дополнительных тренировок и жди, когда сверху скажут «вперёд».

Но в голове у Ардора, помимо молодого офицера, жил ещё и отставной генерал, с чётко встроенной прошивкой: «если сверху сказали „всё под контролем“ — это вовсе не значит, что кто-то внизу действительно хоть что-то контролирует». Этому генералу требовалась полная ясность. Не сводка, не пересказ, а свежие бумаги с чужих столов, пахнущие ещё не высохшими чернилами, а не выцветшей болтовнёй по эфиру.

К тому же диверсанты, приходившие на территорию Шардала, имели все нужные навыки по части «тихо зайти и громко выйти», но вот со штабными бумагами не шастали и вообще понятия не имели о планах своего командования. Максимум — знали «куда идти, кого убить и по какой тропе уносить ноги». Остальное, не их уровень и вопрос, тревоживший Ардора в их головах не лежал даже намёком.

И в одну из дождливых ночей, когда ветер гнул мачты антенн и дождь старательно пытался затушить все огни крепости, Таргор–Увир, оставив роту на заместителя, стоял перед десантным люком Алидора, чувствуя ботинками вибрацию маршевых двигателей.

Внизу, под брюхом машины, уже пролетели редкие огни пограничных постов, за ними чёрная полоса Пустоши, и через час полёта — вспыхнули и поползли навстречу огни гилларского городка Салдорин. Низкий, вязкий, сжатый свет, словно само место понимало, что его жители живут не за счёт труда, а за счёт того, что таскают чужие беды через границу.

— Курс ноль, высота две семьсот, — отрапортовал пилот. — До точки, минус сорок.

— Держи, — коротко ответил Ардор, проверяя систему крепления парашюта и пояса левитации. Чёрный парашют, покоился в ранце за спиной, пояс антиграва, под разгрузкой, ждал своего часа и в нём уже гуляло слабое магическое поле, готовое в нужный момент вытащить его зад из приключений.

Стоило под брюхом Алидора замерцать огнями центру Салдорина как он, мощно оттолкнувшись, ухнул в темноту ночи, уходя в затяжной прыжок. Лёгкий, почти игривый толчок в спину, короткий момент невесомости — и ревущая, холодная пустота подхватила его, облизнула ветром и утащила вниз.

Машина сразу ушла в сторону и приняла обратный курс, чтобы не светиться лишний раз над гилларским городком и не будить у местного ПВО лишних вопросов. Ко времени эвакуации, если всё пойдёт по плану, на точке должна была ждать другая машина — с полностью заправленными баками и полной загрузкой боевых пилонов. Прилетит, подберёт, скинет что надо — и уйдёт, не оставляя ничего, кроме плохих снов у тех, кто переживёт.

Салдорин, гилларский населённый пункт в пяти сотнях километров от границы с Шардалом, разросся благодаря контрабандистам и военным. Всего за каких-то двадцать лет из медвежьего угла, где вечером по улицам гулял только ветер, он превратился в весьма приятный городок, если вы любите места, где деньги пахнут кровью.

Рестораны, от «пожрать и не умереть» до вполне приличных с белыми скатертями, девицы на любой вкус, от малолетних дурочек до отполированных до колкого сияния профессионалок. Игровые дома, лавки, где можно купить от винтовки до фальшивых документов, и многочисленные гостиницы, в одной из которых свила гнездо гилларская военная разведка.

Не скромничая и не утруждая себя легендами, они захватили два верхних этажа большого отеля, живя на восьмом, а работая на девятом. Вся конспирация ограничивалась тем, что на двери девятого висела табличка «Служебное помещение. Вход запрещён» — под ней, аккуратно, размером с ноготь, — знак военной разведки, а перед дверью пост из пары сержантов.

План Ардора выглядел просто до безобразия, как всё хорошее. Приземлиться с парашютом прямо на крышу гостиницы, словно подарок неведомых богов, и, прихватив, что бог пошлёт — документы, кристаллы, блоки памяти, уйти с помощью пояса левитации на окраину, где как-то раздобыть транспорт и свалить на точку эвакуации. Пояс, отжатый у разведки полка, в ходе двухходовой операции летать не позволял, но снижал вес тела до смешных десятков килограмм, помогая прыгать словно кошка.

«Как-то» — это была вполне рабочая часть плана. Она включала в себя весь его опыт прежней жизни: от работы под прикрытием до привычки ориентироваться в чужом городе без карт, по запахам, шуму, типу обуви на прохожих и высоте порогов.