Внезапная смена тона озадачила повытчика. Он ждал гнева, страха, попыток торговаться, но никак не… этого. Неопределённости, намёка на безумие. Рука мужика дрогнула, будто он хотел дотронуться до оружия, но сдержался.

— Витас, приготовиться к нападению! — прозвучал мой приказ громко и чётко.

Тут же его повторили по цепочке. Сотрудники СБИ уже насторожились, положив ладони на оружие, и окружили Жмелевского.

Пулемёты повернулись в сторону гостей, щёлкнули затворы ружей. Мои бойцы действовали как единый механизм — слаженно и без паники. Трое сразу заняли позиции на крыше, ещё пятеро подтянулись с флангов, отрезая путь к отступлению. Ворота открылись, сотни вооружённых людей вышли на улицу. Витас сработал превосходно — быстро, без лишней суеты. Именно так и должна действовать настоящая армия.

— Что вы творите? — напрягся Жмелевский. Его лицо побледнело, как полотно.

— Можете не пытаться, — я сдержал смешок, наблюдая, как кожа ставленника императора меняет оттенки. — Моя территория защищена от вашей магии, а ещё я слышал, что вы потеряли свою помощницу… Какая утрата! Примите мои соболезнования. Надеюсь, её кто-то нашёл, приютил и…

— Магинский! — взорвался повытчик. — Тебе конец!

Взгляд Жмелевского стал диким. Его руки сжались в кулаки так, что хрустнули костяшки. За спиной мужика маги уже готовились атаковать — я видел, как накапливается энергия. Ещё секунда, и начнётся бойня.

— Готовсь! — поднял руку.

Мои люди тут же взвели курки. В воздухе повисло напряжение — плотное, как грозовая туча. Один неверный шаг, и начнётся битва.

— Чего мне бояться, если моя судьба, судьба рода уже решена? — склонил голову, глядя Жмелевскому прямо в глаза. — Убью вас, и ничего не изменится. Да и сотрудников СБИ — тоже.

Я увидел страх — настоящий, неподдельный. Жмелевский сделал маленький шаг назад, почти незаметный, но выдающий его намерения с головой. Его люди, напротив, застыли в нерешительности: приказа отступать не было, но и умирать никто не хотел.

Не знаю, как у меня получилось отыграть безумца, но вроде вышло неплохо. Посыльные теперь уже явно не такие уверенные. Высокий маг восьмого ранга сделал шаг назад, поглядывая на машины. Мелкие сошки из СБИ уже озирались по сторонам, ища пути отступления.

— Тебя казнят! Без суда! — сжал кулаки мужик, но его голос предательски дрогнул. В этом «дрогнул» было больше отчаяния, чем угрозы.

— Как и тебя… — хмыкнул в ответ, добавляя в тон металлические нотки. — Хочешь выжить? Беги! Я сказал бежать, считаю до десяти. Раз… Два… Три…

И они дёрнулись к своим машинам. Водители надавили на газ. Колёса прошлись по гравию, поднимая пыль. Успели. Стая чёрных автомобилей понеслась прочь, как испуганные тараканы от света.

Я повернулся к своим. Мужики выглядели напряжёнными, но довольными. В их глазах читалось удовлетворение. Кто-то не сдержался и присвистнул, другой сплюнул вслед уезжающим гостям.

— Вольно! — скомандовал я.

И словно струна лопнула: люди задвигались, заговорили, кто-то даже засмеялся от облегчения. Витас хлопал бойцов по плечам, отдавая короткие приказы возвращаться на позиции.

— Вы, как всегда, великолепны, господин, — негромко произнёс Жора, склоняясь ко мне. — Они не ожидали такого… приёма.

— Будем надеяться, что урок надолго запомнят, — ответил я, хотя внутренне понимал: это лишь отсрочка.

Мы пошли обратно на территорию: Витас, Медведь, Жора и я. К нам по пути присоединился Смирнов с дочерью. Ольга выглядела измученной — тёмные круги под глазами, бледная кожа. Она шла, слегка опираясь на отца, но выпрямилась, заметив меня.

— Получилось ли показать всю глубину гостеприимства Магинских? — спросил вслух.

— Да, господин, — Жора ответил на риторический вопрос с лёгкой улыбкой. — Более чем. Имперские псы давно так не бегали.

— Предатели! — проворчал Медведь, сплёвывая под ноги. — Сначала подсылают монголов с кровяшами, потом сами приезжают с обвинениями.

Процессия двигалась в кабинет. Я шёл впереди, чувствуя, как с каждым шагом возвращаются силы. Странно, после выброса адреналина обычно наступает упадок, но сейчас меня наполняла энергия. Может, дело в новой магии?

Жора нёс бумаги и читал их на ходу, его лоб прорезали морщины. Смирнов что-то тихо обсуждал с дочерью. Девушка кивала, но по её лицу было видно, что она едва держится на ногах. Мы двигались мимо слуг, которые жались к стенам с поклонами. А в моей голове роились мысли…

У каждой проблемы есть плюсы, если посмотреть под правильным углом. Несколько проблем объединились, и теперь не нужно ломать голову над каждой в отдельности.

Претензии монарха, мол, он не может добывать кристаллы, нападения «монголов» на моей территории и суд земельных аристократов — всё это объединилось в одну задачу. Хорошо, что там ещё остаётся?

Тётка, а точнее, мать. Странная персона, очень странная. В ней родственных чувств столько же, сколько во мне умиления перед Жмелевским. Судя по всему, Василиса смирилась с тем, что её сынишка мёртв, и переключилась на ненависть.