Я слушал его и понимал, как же мне и правда повезло родиться! Да, Москва — город возможностей. Но разве заменят они купание в фосфоресцирующем море и ныряние за крабами? Весенний жор ставриды? Апрельские дни, наполненные солнцем и предвкушением лета? Розовые мартовские магнолии… февральское цветение миндаля… Список можно продолжать бесконечно.

И мне было безумно жаль паренька, так влюбленного в море и вынужденного от него отказаться. И вообще, в нашей стране преступно много людей, которые никогда не видели и не увидят море. Даже как-то неудобно стало за то, что я порой забываю, что оно есть, а человек, вон, мечтает…

Для нас это будни. В сентябре уроки отсидели — и в море плюх! Благо школа в пяти минутах ходьбы от дикого пляжа, и из окна школьного коридора на втором этаже его видно…

И тут меня осенило. Школа, море… Столовая! Да это же готовый санаторий, если маленькую перестановку мебели! У меня есть знакомый директор, отец Лекса-крепыша — тоже директор… Это, блин, просто эврика! Аж сердце зачастило во время разговора, но преждевременно ничего обещать я Лексу не стал, прежде нужно дрэка обработать. Это ж сколько можно осчастливить детей из небогатых семей! Тех, кто, как и Лекс, отчаялись увидеть море!

Так, при первой же возможности предложу дрэку схему, которая его наверняка заинтересует, поможет и денег заработать, и для школы что-нибудь купить.

Позвонив еще и Чуме и выслушав, как ему тяжело, я поехал за проектом дома и сметой, которую собирался сперва обсудить с Канальей, а после согласовать с Завирюхиным, потому что список получался длинным. К тому же наметилась покупка участка под автомастерскую, там тоже понадобятся железобетонные блоки для строительства нескольких ангаров. И шифер понадобится, и бетон. И арматура, как, в принципе, и мне. Но это уже мелочи, которые мы обсудим в понедельник утром. Остановимся где-нибудь в поселке, и я наберу Завирюхина из телефонной будки.

После встречи с проектировщиком, я на центральном рынке накупил продуктов, полезных для беременных, и отправился проведать Анну Лялину. По бывшей жене помню, как она страдала от перепадов настроения, все время зябла и не могла поднять гемоглобин, хотя ела говяжью печень, куриные сердечки и мидии. С морепродуктами сейчас беда, а вот на печень и зелень я раскошелился — побалую братишку микроэлементами. Ну, или сестру. С отцом, который считал нас предателями и вообще пропал, пересекаться не хотелось, но этого было не избежать.

К счастью, дома его не оказалось. Как сказала заметно округлившаяся Анна, он ушел с коллегами на охоту на кабана. Я рассказал ей о недавнем наезде и неуклюжей попытке убийства и попросил через ментовские каналы выяснить причину этого, но так, чтобы отец не знал. Оставил ориентировки на подозреваемых, сказал, что мачеха замечательно выглядит.

Вместо того, чтобы засмущаться, отреагировать хоть как-то, Лялина сухо, будто отчет сдавала, отчиталась, что беременность, хотя и поздняя, протекает нормально, ребенок должен родиться в конце апреля-начале мая. Я мысленно отмотал месяцы назад и понял, что она на пятом, посмотрел на ее огромный живот и засомневался, что врачи правильно все посчитали — живот был огромным, не как у бывшей, причем увеличился он как-то очень быстро. Вроде три недели назад был едва заметным… Оп — и передо мной человек-дирижабль. Другая на ее месте переживала бы, что ребенок родится с отклонениями, но Анна была слишком спокойной, а может, просто прятала страхи глубоко в душе. Так глубоко прятала, что и не распознаешь, что они есть.

Если бы жила в будущем, она уже знала бы, кто у нее родится, мальчик или девочка.

Потом я заглянул к Лике, тоже с подарками, но сводной сестры на месте не было, и о погоде в доме мне никто не рассказал.

Возвращаясь домой, я думал, что мне бы расстроиться, что отец отрекся от нас, но… Но какое же это облегчение! Даже отчим, въедливый, как секрет клопа-вонючки, не был таким непереносимым.

Машину отчим пригнал вчера в одиннадцать вечера. Часом ранее Каналья приехал ночевать на базу, потому что ему не на чем было доехать из Васильевки посреди ночи, а за руль «КАМАЗа» надо было в пять, чтобы к шести успеть за соляркой.

Чтобы не потревожить Бориса, который слег то ли с простудой, то ли с гриппом, я вытащил из-под подушки набитый деньгами рюкзак, выскользнул на кухню, где на диванчике лежали заранее приготовленные вещи. Перекусывал я, даже не садясь за стол.

В дороге наверняка захочется есть, потому я сделал пару бутербродов, взял четыре яйца, загодя отваренные вкрутую. Поскольку Каналье негде завтракать, я заварил ему кофе, разболтал с сахаром и добавил молока. Поглядывая в окно, где стоял «КАМАЗ» и должен был появиться Каналья, я жарил гренки, чтобы положить на них сыр, колбасу, и напарник мог перекусить.

А вон и он, едва заметный в темноте — светлая тень на фоне темной туши машины. Закончив с гренками и не найдя пакета, я завернул их в газету, прихватил кофе и побежал в промозглую темноту навстречу приключениям. Заметив меня, Каналья помахал рукой, запрокинул голову, глядя на погасшее окно в кухне, отчитался:

— Доверенность не забыл, спал хорошо… О-о, спасибо! — Он взял из моих рук кофе, поднес чашку к лицу, жадно вдохнул аромат, достал гренку с колбасой. — М-м-м! Горячая!

И тут же ее съел. Следом расправился с другой гренкой, с сыром.