– Ещё желающие есть? – быстро сориентировавшись, строго спросил Рома.

Я понимал, что если позволить мастеру уйти безнаказанно, то остальные тоже начнут так поступать. Реакция на подобные выходки должна быть максимально жёсткой.

– И чё – всё, заявление будете принимать? – послышались вопросы от коллег.

Видя, что Рома колеблется, я взял слово.

– Мне Роман так говорил: кому что-то не нравится – пишите заявление, ну или, если заявление писать не хотите, но и работать при этом тоже, то увольнение будет по статье. Я ведь верно понял, товарищ начальник?

– Верно, – отрывисто кивнул Роман.

Он наконец-таки взял себя в руки.

– Значит, так, принципы разделения до вас донесены, я это всё оформлю в приказ, а далее объявлю о собрании, где приказ будет донесён до рабочих и мастеров.

Рома демонстративно снял трубку и, когда секретарша ответила, сказал, что та должна подготовить приказ об увольнении Константина.

– Если вопросов нет – за работу! Сергей, – Рома обратился к старшему мастеру. – Предложение Егора подайте в виде рацпредложения, и на его основе я проведу приказ, что со следующей недели работа в таком формате обязательна.

Впрочем, Рома прекрасно понимал, что там, где есть кнут, должен быть и пряник. Перед тем, как мастера разошлись, начальник объявил, что вводит премию за выполнение показателей… недельных.

– Собрание с рабочими собрать прямо сейчас! – он врезал кулаком по столу.

– Сделаем, – подтвердил старший мастер.

Когда мы вышли из кабинета начальника, Костя уже занял телефон в комнате мастеров и обзванивал своих знакомых в других цехах. Лицо у него было воодушевлённое – сейчас, мол, я вам всем покажу. Мужик на полном серьезе считал, что в любой другой цех его оторвут с руками и ногами. Стоит только бросить клич – мол, у такого толкового мастера есть желание перевестись. Проблема лишь в том, что толковым мастером он называл сам себя. Остальные же хорошо понимали, что за этой толковостью стоят исключительные условия, созданные предшествовавшим начальством.

– Слушай, Иваныч, у тебя случайно в цеху места нет? – говорил Костя в трубку, когда мы вошли, прижимая ее плечом к уху.

В руках он держал блокнот – явно полагал, что у него будет вагон вариантов, все их не запомнишь, и надо записывать, чтобы потом выбрать.

– Понял, Иваныч. Ну да, как переговоришь, дай знать…

Реальность оказалась куда прозаичнее. Вариантов набиралось не то что не с вагон, а даже не маленькая тележка.

– Алло, Гена! Ага, вот рассматриваю места, Ромка совсем с цепи сорвался, да-да, желательно так же, на должность мастера встать. Не нужно? Ну это, если появятся варианты, дай знать…

Разговор примерно такого содержания повторялся из раза в раз, словно крутилась одна и та же пластинка. Наконец, он понял, что обзвонил абсолютно всех знакомых, и положил трубку.

– Ну чего, есть места? – спросил у него Серега.

– Под конец года ни у кого нет вакансии, все на следующий год переносят, – нехотя ответил Костя.

По тому, как изменилось его лицо, я догадывался, что Костя все понял. Дружба дружбой, а работа стоит особняком. Но отступать мастер первого участка не собирался, как же – самолюбие задето у мужика. Ему, который на заводе не первое десятилетие пашет, указывают, что делать и как быть, два каких-то сопляка. Это я про себя с начальником, да и Серёга в глазах Кости тоже недалеко ушел, подумаешь, каких-то десять лет работает!

Пользуясь своим авторитетом (а против того, что он имелся, я бы деньги ставить не стал), Костя попытался начать в коллективе саботаж.

– Мужики, вы что, всерьёз весь этот бред будете слушать? – продолжил возмущаться он, когда все наши коллеги вернулись в комнату мастеров. – Что это за новаторство такое, у нас цех и так работает с горем пополам, а если ещё ввести все эти новшества, так вообще встанем! Только потом этого Романа взашей выпрут, а нам-то всё это дерьмо разгребать!

Доля здравого смысла в словах мастера присутствовала. Оно ведь как бывает – придут новаторы, походя наворотят дел, потом, не справившись с задачей, уходят, и с непрошенными нововведениями остаются люди из старой гвардии. Им и приходится всё откатывать назад. Рассуждение в формате – не трожь то, что работает, потому что тронешь – и вовсе работать перестанет.

Примерно такие мысли явно были в головах и у других мастеров – слушая Костю, они переглянулись. Чтобы потушить искорку, внесенную мастером первого участка, старший мастер тут же припомнил ему решение начальника цеха.

– Значит, слушай сюда – тебя предупреждали, что либо мы все в одной лодке, либо с лодки придётся сходить? – прямо спросил Сергей Алексеич.

– Предупреждали, только куда же ваша лодка пойдёт! – отреагировал Костя.

– Куда она пойдёт – это уже не твоё дело, если ты решил сойти. Но ты же помнишь, кто первый бежит с корабля?

– Ты тоже теплое с мокрым не путай, да?

– Не путаю! А вот ты с такими разговорами давай-ка прямо сейчас садись и пиши заявление. Как было раньше, больше не будет, – поднял градус Сергей.

– Что? С хрена ли мне заявление описать?! – возмутился Костя.

– Так ты же работать не собираешься? Вот если не собираешься, то пиши, или тебя по статье выпроводят, – старший мастер развел руками.

– Ха, вы что, меня пугать собрались?! – мастер вскочил со стула.

– Пугать никто никого не будет, будут последствия.