— Ох! — захлёбываюсь от обиды и злости.

Резкими рваными движениями заматываюсь в покрывало, сердито шлёпаю ногами по холодному полу. Никогда в жизни со мной не случалось ничего подобного. Наверное, поэтому я сейчас веду себя так, как никогда не вела.

Стоя возле окна, Рэйвен одёргивает манжеты свежей рубашки.

Останавливаюсь сбоку от него, презрительно кривлю губы и задираю подбородок:

— Правда? — выплёвываю ядовито. — Что же сейчас не потрахался? В своём лагере?

Меня трясёт от возмущения и незаслуженной обиды. Дракон, напротив, невозмутим. невольно любуюсь его чётким профилем. Ровным прямым носом с горбинкой, волевым подбородком, тонким шрамом над бровью. Рэйвен лениво поворачивает голову, скользит по мне ничего не выражающим взглядом.

Шторм в лазурных глазах давно утих. Сейчас он смотрит на меня как обычно. Как всегда до этого… смотрел. Вот только раньше я не знала, как бывает иначе, поэтому не видела разницы. А сейчас вижу.

— Потому что беременных трогать нельзя, цветочек. А тебя можно. В любом случае, не слишком обольщайся. У меня так долго не было женщины, что разложил бы любую.

Думала, на мне уже живого места не осталось, чтобы ранить, но ему это вновь удаётся. Ещё и это пренебрежительное прозвище с двойным подтекстом!

Поразительно, как же долго я обманывалась на его счёт! И прозрение обходится слишком дорогой ценой:

— Ты отвратителен, Рэйвен Сторм, — проговариваю твёрдо, перехватывая поудобнее края покрывала, в которое кутаюсь. Не позволяю себе расплакаться, только не сейчас. — Я думала, ты не такой… а ты…

— Я хуже. Намного хуже, чем ты можешь представить в самых страшных своих кошмарах, цветочек.

— ХВАТИТ!! Так меня называть!

В следующую секунду дракон вскидывает руку и, прежде чем я успеваю среагировать, прихватывает меня за волосы на затылке, дёргает грубо на себя и вверх, встряхивая как нашкодившего котёнка.

Я вынуждена привстать на цыпочки, но едва ли это спасает! Долго сдерживаемые слёзы всё-таки брызгают из глаз и катятся по щекам крупными градинами.

Цепляюсь за его руку, пытаясь хотя бы немного ослабить хватку. Впиваюсь в неё ногтями, царапаю, но ему хоть бы что. С таким же успехом я могла бы скребсти гранит.

Лицо Рэйвена приближается. На острых скулах играют желваки, рот искривлён в хищном оскале:

— Ещё раз, — обдаёт мои глаза горячим дыханием, — посмеешь открыть на меня рот, я найду, чем его занять напоследок. Вряд ли такому праведному цветочку как ты, это понравится. Так что не буди во мне зверя, Мелинда. По-ня-ла?

Пытаюсь пошевелиться, и не могу. Рэйвен нависает надо мной, давя древней мощной силой. Я словно пылинка перед разрушительной Бездной, которая в одно касание может разнести меня в щепки.

И ничто его не остановит. Я теперь бесполезна для него. Даже не жена, получается, так?

Светлейший! Дай же мне сил не сломаться и выстоять сейчас! Один, два, три… десять. Рэйвен упёрто ждёт ответа. Успокаиваюсь. Пусть им подавится, только оставит меня в покое!

— Да! — цежу сквозь зубы. — Пусти! Мне больно!

Но дракон не спешит выполнить просьбу. Что-то отвлекает его. Заставляет опустить взгляд вниз, и я с ужасом замечаю, как в ледяной лазури радужек снова занимается шторм. Что за…

Светлейший! Покрывало, которое я держала на груди, теперь лежит у моих ног белым сугробом. Пока я драла ногтями руку дракона, пытаясь спасти бедные волосы, позабыла обо всём от раздирающей затылок боли! И вот теперь стою в чём мать родила, голая и беззащитная.

И мне не нравится взгляд Рэйвена, совсем не нравится.

Обхватываю себя за плечи, чтобы хоть немного закрыться. Опускаю голову. Избегаю смотреть в глаза дракону, чтобы, не дай Светлейший, он не воспринял это как вызов. И не решил ещё разочек потрепать свою игрушку, указав ей её место.

— Оденься и спустись к ужину, — раздаётся над головой новый приказ. — Я сообщу дальнейшие планы насчёт тебя.

Рэйвен набрасывает на плечи длинный мужской халат без рукавов угольно-чёрного цвета с серебристой прострочкой и проходит мимо меня, не повернув головы.

Его шаги стихают за спиной. Хлопает дверь.

Не верю своему счастью! Он ушёл, просто ушёл! И больше не нужно старательно прятать слабость. Оседаю вниз, прямо на лежащее у ног покрывало. Закрываю лицо руками и только сейчас даю волю слезам.