— Я никому не позволю измываться над моими гостями! — неожиданно взорвалась матушка. — Может, вы все и считаете себя взрослыми, но в моем доме вы обязаны вести себя прилично и слушаться меня. А я настаиваю, чтобы с Джереми Бак-стером вы держались вежливо, на кого бы он ни был похож. И не смейтесь, когда он будет заикаться.

Ах да, я совсем забыла, что бедняга еще и заикается.

— Я н-никогда н-не смеюсь и-над зза-за-заиками, — с серьезным видом сказала Джо, за что мама от души стеганула ее по заднице кухонным полотенцем.

От дальнейших истязаний мою бойкую на язычок сестрицу спасло возвращение папы. Он совершил первую ездку на такси в богадельню за теми из гостей, которые присутствовали на их с мамой свадьбе тридцать лет назад и уже тогда пребывали в почтенном возрасте. Вскоре доставили и мою бабушку по материнской линии. Я вышла из дома, чтобы помочь папе катить ее коляску, как вдруг, к своему ужасу, заметила, что на бабушке точно такое же нежно-розовое платье, как у мамы. Только бабушка предпочла дополнить ансамбль элегантной шляпкой, вошедшей в моду при королеве Виктории.

— Папа, — прошипела я, когда мы подкатили старушку к камину. — На ней платье как на маме.

— Ну и что? — спросил он.

Не понять мужчинам наших проблем!

— А то, что мамочка расстроится, — пояснила я. — Она ведь хочет быть царицей бала. Это еепраздник.

— О чем вы шепчетесь? — подозрительно осведомилась бабуся.

Бабушек, конечно, нужно любить и уважать, но видели бы вы нашу бабульку! Сварливую и вздорную каргу со слухом летучей мыши. Ее локаторы улавливали сплетни за сто пятьдесят ярдов.

— Мы обсуждали, как тебе идет это платье, бабушка, — соврала я.

Старушенция приосанилась, напомнив мне расфуфыренную курицу.

— Кто из нас скажет маме? — прошептала я еле слышно на ухо отцу.

— А где Джозефина? — осведомилась бабушка. — Где моя дочь? Почему она не встречает меня, как положено гостеприимной хозяйке?

— Она в кухне, бабушка, — громко сказала я. — Дает последние указания.

— Пусть выйдет сюда и займется гостями, — потребовала бабушка. — Выпить всем предложит. Мне джин с тоником для начала.

В этот миг из коридора донеслись мамины шаги. Я опрометью кинулась навстречу и преградила ей дорогу в гостиную. Брови мамы взметнулись вверх.

— В чем дело? — недоуменно спросила она.

— Мамочка, я не знаю, как лучше сказать… — сбивчиво начала я, но потом решила сразу взять быка за рога. — Это бабушка. Точнее — ее платье. Оно точно такое, как твое!

— Что?!

— Точь-в-точь, мама. С таким же шифоновым шарфиком.

Под моим натиском мама отступила в кухню.

— Оно розовое? Или, может, голубое? Голубые я видела. — Моя бедная мамочка еще отчаянно цеплялась за последнюю соломинку.

— Розовое, — сурово отчеканила я.

— Как она могла?

— Пусть тебя утешит, что в этом платье наша старушка похожа на Барбару Картленд.

Маму это, похоже, нисколько не утешило.

— Господи, что же мне делать? — простонала она.

В кухню на полных парах влетела Джо.

— Во блин! — крикнула она. — Вы видели, в чем наша бабуська заявилась? На ней точно такое же платье…

— Знаем, — жестко оборвала ее мама. Глаза ее метали молнии. — Что ж, пусть отправляется обратно и переоденется во что-нибудь другое.

— Но послушай, мама, — возразила я. — Боюсь, это невозможно. Ведь папе придется самому отвезти ее. На это уйдет уйма времени. Если она еще согласится. А вдруг она обидится и вообще откажется возвращаться?

— Да, ты права, — ответила мама с душераздирающим вздохом. — Господи, просто поверить не могу. Как ей вообще удалось приобрести такоеплатье на свою пенсию?

— Она продала старинную статуэтку, которая тебе так нравилась, — с готовностью пояснила Джо. — Я только что у нее выведала. — И она гаденько хихикнула.

— Не понимаю, почему ты веселишься, — возмутилась мама. — Она, между прочим, и твоенаследство транжирит.

Почему-то это рассмешило Джо еще больше. Тут в кухню вошла Джейн.

— Наша старая перечница требует джип с тоником, — с места в карьер заявила она.

— Я ей покажу джин с тоником, — угрожающе процедила мама. — А мышьяку она не просит?