«Допустим, доспех у них всех, кроме кавалериста, отменный, а у того ноги и бёдра не защищены, пару болтов – и всё, его заколют, а втроём драться с тринадцатью… Переколют всех… Можно, конечно, попытаться, но вот на конях уйти всё равно не дадут. Побьют коней, непременно побьют, постреляют, даже если и удастся подойти с ними к воротам».

Тут фон Готт, перевернувший труп одного из лакеев своим клевцом, вдруг поднимает голову и говорит, прислушиваясь:

– Скулит, что ли, кто-то…

Волков ничего не слышал, но и не запретил оруженосцу проверить прилегающую комнату, откуда лакеи выносили посуду и вино, и тот, едва зайдя в неё, буквально сразу прокричал:

– Сеньор! Тут он!

Тут же из комнаты донёсся не то визг, не то вой, какая-то возня, и вот крепкий оруженосец в забрызганных от крови латах тащит в комнату… пажа Виктора. Да, теперь его одежды не белы, а во многом замараны кровью, его лицо всё в слезах, он не может наступать на левую ногу, чулок на ней полностью бурый от крови.

Каждый выдох его сопровождается стоном и причитаниями:

– Ах… какая это мука… ах… какая это боль…

– Заткнись, уродец… Сразу хотел это сделать, как тебя увидал, – издевается над пажом оруженосец и хлопает мальчишку по белому берету кольчужной рукавицей, а потом хватает его за шиворот и подтаскивает к мёртвому фон Флюгену, – вот, гляди сюда… Это наш боевой товарищ… Он мёртв, из-за тебя…

Хенрик, заканчивающий уже с пистолетами, взводя ключом пружину последнего, смотрит на пажа с ненавистью…

– О… А… – ноги у пажа подкашиваются, он и так толком не стоял, а после удара по голове валится на ковер. – Господа, я не виноват… Господа…

Фон Готт не даёт ему закончить и снова бьёт его по голове сверху.

– А-а-а… – паж хватается за голову. – Господа-а-а…

А едва он утихает, как Волков сразу спрашивает у него:

– Есть ещё выход из замка?

– Выход? – не понимает мальчишка. – Какой выход?

– Дурак, – оруженосец дважды бьёт Виктора по лицу.

Бьёт излишне сильно, паж скулит, закрывается, и барон даже просит оруженосца:

– Фон Готт, полегче… Вы дух из него вышибете! – и, понимая, что у них не так уж много времени, генерал продолжил: – Эй, вы, вы меня слышите? Как вас там? Виктор?

– Да, господин, я вас слышу, – всхлипывает паж. – Господин?

– Есть ли из замка ещё выходы? Ну, чтобы не спускаться во двор.

– Есть… – всхлипывает мальчишка. – Одна дверь ведёт в ущелье за замком, но там нет дороги, там ручей… Камни везде…

– Дверь? А ворота ещё есть? Или ещё какой-нибудь выход?

– Нет, господин, ворот нет, тут везде скалы, ещё… – Виктор вспоминает. – Одна девка бежала из замка через нужный сток, через нужник в стене, в полу, пролезла в дыру, там на стоке не было решётки, но опять же она вылезла в ущелье, там её и схватили на следующий день.

«Ну нет, я не собираюсь сбегать через нужный сток, уже лучше я буду прорубаться к воротам».

И тут неожиданно для генерала заговорил Хенрик; он, вешая пистолетную сумку на грудь, спросил:

– А чашу барону преподносила и вправду маркграфиня? Та красивая женщина, кто она?

– Нет, не маркграфиня, то была госпожа Агнежка… Товарка графини. Их тут только две госпожи было.

– Тоже ведьма? – сразу догадывается старший оруженосец.

– Ведьмы, – подтверждает паж, – они обе ведьмы, да и граф наш известный ведьмак.

– А ты? – встряхивает мальчишку за шиворот фон Готт. – Тоже из этих?

– А-а… – хнычет паж. – Господин, не дёргайте меня так, у меня начинает снова идти кровь, вот… смотрите! – он показывает фон Готту ладони, полностью залитые кровью.

– Отвечай, подлый, ты ведьмак? – оруженосцу плевать на кровь мальчишки.

– Я? – казалось, что паж удивлён. – Я нет! Мне просто уйти было некуда, а так я вам всё расскажу…

Но рассказать всё ему не дал генерал:

– Так если то была не принцесса, а какая-то тварь, то где Её Высочество? Она жива вообще?

– Жива, жива, – радостно сообщает паж. – Тельвисы велели держать её взаперти, она в левом крыле, во флигеле, над конюшнями.

Волков хотел ещё о чём-то его спросить, но тут подал голос кавалерист Кляйбер от двери:

– Господин! Господин! Арбалетчики по стене идут, сюда смотрят, четверо их, не ровён час, кидаться начнут, – и не успел ещё Волков ответить ему, как он снова закричал: – На балкон ещё поднимаются, вижу их, и главный с ними!

Гостиная зала была настолько велика, что людям с алебардами было бы несложно «работать» тут своим страшным оружием, да и арбалетчики весьма хорошо бы чувствовали себя на балконе у двери, простреливая оттуда всю залу через огромные распахнутые двери. Надо было отсюда убираться… Куда-нибудь в узкие коридоры и небольшие комнаты, где у него и его людей сыграло бы преимущество в доспехе, а преимущество врага с древковым оружием сошло бы на нет.