Сборник «Вынашивание» («The Carrying», 2018) Премию Национального круга книжных критиков получил. В нем центральной темой стало зачатие ребенка и беременность, и поэтесса явила во всей полноте пластику своего лирического высказывания, способного точно описать и едва уловимое чувство, и сильное драматическое озарение.

В сборнике «Порода ранимых» («The Hurting Kind», 2022) Лимон приглашает читателей вновь разделить с ней мгновенья жизненных откровений, предъявленных в автобиографическом контексте. Поэтесса являет нам себя как силу внимания, способную видеть и ждать. Соседский кот, ворующий помидоры, сурчиха, горный лев, пойманный на камеру, ее мать при лошадях, мертвые птицы, каких предстоит хоронить и одарять свидетельствованием, сам акт жизни, неизбежно и обязательно предполагающий свидетельствование, – Ада Лимон видит все это и заворожена чудом ежедневности.

В отличие от предыдущих ее сборников этот ощутимо менее камерный, он открыто приглашает нас пережить общечеловеческое единство опыта, нашу связность друг с другом, с нашими предшественниками на этой планете и с другими природными явлениями и событиями – растениями, животными, птицами, далекими звездами. И пусть поэтесса по-прежнему ясно и честно смотрит на утраты и смертность всего, что живо, первое же стихотворение в книге дарит читателю ноту радости:

«Порода ранимых» состоит из четырех частей, соответствующих четырем временам года, и тем самым приглашает нас в живое пространство, и подчиненное природным циклам, и развивающееся в трехмерности незримого человеческого – в поступательном самопостижении.

«Весна» – череда песен невинности: большинство текстов в этом разделе заряжены юношеской зачарованностью миром и развертываются в настоящем, как воспринимают окружающее дети.

«Летние» стихи уже напитаны зрелостью, ретроспекцией, уходят от невинности. В этих текстах возникают пугающие соприкосновения со змеями и агрессивными бывшими возлюбленными.

К «Осени» поэтесса-рассказчица делается настороженной, в ее голосе слышна уязвленность, едва ли не цинизм. Переживая утраты и расставания, она входит в последнее время года, где предстоит осознавать смерть, конец любви, искупление, покаяние, разочарование и прозрения, открытые лишь честному взгляду в прошлое.

Тексты этого сборника стремятся выйти за пределы личных озарений, предлагают нам взглянуть на природу вне эгоцентрической и даже антропоцентрической оптики:

Пристально разглядывая собственную потребность одомашнивать и антропоморфизировать природу через поименование, Лимон стремится не только расширить смысловой охват своих стихов, но и сместить траекторию их внутреннего развития. В стихотворении «Речка Утопление» точка восприятия с кинематографической гладкостью смещается с панорамного обзора к крупному плану зимородка и обратно к панораме.

Попытка Лимон любить этот мир щедрее, направляя на него все более пристальное и точное внимание, свободное от ожиданий, требований или прикрас, создает тексты совершенно нового для нее уровня поэтической светимости. Стихотворение «Уединенность» можно было бы считать шедевром, если б само оно столь полно не отрицало само понятие шедевров. В стихотворении «Первый урок» Лимон вспоминает, как наблюдала за матерью, когда та рассматривала крыло ястреба, найденное на обочине дороги:

Ту же пристальность она посвящает и лютику, и форсайтии, и жеребятам, и лису – и своим друзья, спутникам жизни, дорогим людям.

Лимон, разумеется, – не первый поэтический ум, попытавшийся раздвинуть границы лирики, но речь тут не только о выходе за пределы эго: поэтесса в этом сборнике работает с самой природой осознанного внимания и с равновесием человеческого свидетельствования и его природного окружения. Вместо того, чтобы «усматривать у цветков лица», Лимон желает вообразить «любовь менее ленивого толка». («В тени»). В «Великолепном фрегате» поэтесса вообще целиком отказывается от права наименовать.

Однако несколькими строками ниже: «…я задумалась, именуют ли они друг друга», тем самым наделяя фрегата, как и ворон в «Уединенности», определенной автономностью от высокомерной человеческой склонности навязывать миру имена.

В разделе «Зима», последнем в сборнике, Лимон противится заезженному тропу циклического умирания. В стихотворении «Любовь моя» достаточно и слова: «…я верю, что мир возвратится. / Возвратится как слово, давно забытое и оклеветанное». Однако этот раздел посвящен преимущественно другим людям как источнику и подтверждению глубокой привязанности. «Против ностальгии», «Прощение» и «Жар» составляют цикл сердечных и нежных любовных стихотворений-подношений живому человеку. Ее созерцательное шестичастное стихотворение «Порода ранимых» адресовано предкам Лимон, особенно ее бабушке и дедушке. В заключении этого текста она отметает сентиментальность самоиронией: