Видимо, удивление было так явственно написано на моем лице, что товарищ Сталин счел необходимым пояснить:

– Товарищ Яони Зата происходит из гибридной галактической народности серых эйджел, являющихся прирожденными инженерами. Сами они ничего не конструируют и не изобретают, но если вы дадите серой эйджел в руки какое-нибудь готовое изделие, то она, разобравшись в его назначении и принципе действия, доведет конструкцию до совершенства, а в том случае, если эта вещь была сломана, то при наличии необходимых материалов она починит и улучшит.

– Галактической народности? – ошалело переспросил я, переводя взгляд и товарища Сталина на мою новую заместительницу по технической части и обратно. – Это те самые неизвестные союзники, что хорошенько наподдали немцам под Борисовом?

– Отчасти те самые, Александр [3] … – уклончиво произнес товарищ Сталин, разглядывая меня с таким видом, будто решал, стоит ли мне доверять самую большую тайну Советского Союза. – Бомбоштурмовой удар по атакующей позиции наших войск в районе Борисова восемнадцатой танковой дивизии вермахта наносили четыре эскадрона палубных штурмовиков огневой поддержки сухопутных войск типа «Шершень», стартовавшие с борта галактического линкора планетарного подавления «Неумолимый», а также ротный штурмоносец типа «Богатырь», происходящий, впрочем, совсем из другой истории. Но, однако, сейчас происхождение этих аппаратов совершенно неважно, поскольку все они ныне подчиняются одному Верховному Главнокомандующему, Сергею Сергеевичу Серегину, настоящему большевику и борцу за правое дело. Этот человек сразу после прибытия в наш мир приказал своей армии вступить в войну с фашистской Германией на стороне Советского Союза. И дело под Борисовом было для него не единственным. Это именно его люди разверзли небесные хляби над Белоруссией, к чертям собачьим заживо спалили на рокаде моторизованную дивизию «Дас Райх», купировали прорыв германской армии под Островом и со всей решимостью разыграли оборонительную операцию на Житомирском направлении. Что касается товарища Яони Зата, то она присоединилась к армии товарища Серегина совсем недавно, уже позже тех славных дел, но, несмотря на это, эта женщина такая же званая и избранная, как и те товарищи, что стояли рядом с товарищем Серегиным в рядах борцов за справедливость с самого начала. Теперь тебе все понятно?

– Так точно, товарищ Сталин! – ответил я, ни на минуту не задумываясь. – В общих чертах мне все понятно, а детали того, что и откуда взялось, я позже проясню у самой товарища Яони Зата. Надеюсь, она не откажется дать мне комментарии, но займемся мы этим не здесь и не сейчас.

– Я, Александр, в тебе не сомневался, – усмехнулся в усы товарищ Сталин. – А теперь слушай. Дивизия, которой тебе предстоит командовать, не зря называется Резервом Верховного Главнокомандования. И летать вы тоже будете на очень необычных для нашего времени самолетах…

– Неужели это будут те аппараты, которые атаковали немцев под Борисовом? – удивленно спросил я.

– Нэт, Александр, – сказал Верховный. – Так высоко прыгать на многие тысячи лет вперед для нас преждевременно. Начинать лучше все же с вариантов попроще, но при этом таких, чтобы нэмцы не увидели разницы между тем и этим. Одним из побочных эффектов деятельности товарища Серегина стала связь нашего мира с миром тридцать пять лет спустя, где Советский Союз смог выиграть самую главную в своей истории войну, но начал проигрывать мир…

– Товарищ Сталин, а разве можно проиграть мир? – удивился я.

– Товарищ Барсуков, – хмыкнул Верховный, – объясните, пожалуйста, Александру, как это выглядит, когда страна проигрывает мир…

– Это, товарищ Голованов, выглядит как застой и топтание на месте, – с горечью ответил тот. – Достижения и победы становятся все мельче и незаметнее, а проблемы, поначалу незначительные, становятся все более назойливыми и заметными, но никто не собирается их решать, потому что не понимает их сути и причины. Но теперь все будет совсем по-другому, ведь мы снова знаем, что и как нужно делать. А если что будет непонятно товарищу Брежневу, так всегда можно спросить у товарища Сталина, товарища Ленина и товарища Серегина, который по некоторым вопросам даже больший дока, чем иные вместе взятые.

– Да, – подтвердил товарищ Сталин, сноровисто набивая табаком трубку, – если у вас вдруг завелся злобный и опасный враг, то товарищ Серегин – это лучшее, что может случиться на вашем пути. Как и полагается всякому порядочному старшему брату, он не только поможет вам отбиться от наглых агрессоров, но и научит драться так же, как умеет сам, чтобы после каждого сражения враг ложился костьми и больше не поднимался. Тогда разные нехорошие люди из-за океана будут бояться даже просто смотреть с недобрыми намерениями в сторону вашего Советского Союза. Но сейчас все организовано так, чтобы два наших мира нашли опору друг в друге, в то время как товарищ Серегин будет заниматься устранением самой главной угрозы для существования человечества. Товарищи Карл Маркс и Фридрих Энгельс ошибались очень во многом, но вот в главном, что капитализм является тупиком для человеческой цивилизации и главная опасность катастрофического конца истории, они были правы стопроцентно. Поэтому каждый должен заниматься своим делом. Нам тут следует изо всех сил бить фашистов, чтобы они подняли руки и запросили пощады, а товарищ Серегин со своей армией будет заниматься такими тяжелыми случаями этого заболевания, для исправления которых нужен уже не скальпель хирурга, а топор мясника.

Верховный сунул мундштук трубки в рот и звучно чиркнул спичкой.

– Одним словом, Александр, – сказал он, выпустив изо рта первый ароматный клуб дыма, – готовность твоей дивизии к боевому применению должна наступить ровно через месяц. Два полка из ее состава, нуждающиеся в бетонированных полосах, сидят на авиабазе ЛИИ ВВС Кратово, а два других полка, самолетам которых такая роскошь не требуется, находятся на грунтовом аэродроме в Монино. Все самолеты, прибывшие из семьдесят шестого года, далеко не новые, но, как нас заверили, находятся во вполне летнопригодном состоянии. Четверть личного состава – добровольцы оттуда, такие же, как товарищ Барсуков, и они же будут у вас за инструкторский состав. Остальные три четверти – наши товарищи, частью переведенные из ГВФ, а частью из ВВС. Товарищ Яони Зата и ее подчиненные восполнят у вас ту сторону дела, которая у нас традиционно хромает и в семьдесят шестом, и в сорок первом году – то есть связь, навигацию и систему доведения до экипажей самых последних данных разведки. Когда она закончит с вами работать, все это у вас должно быть на галактическом уровне. Ну а сейчас, если все понятно, отправляйтесь на место в штаб дивизии в Кратово и принимайте командование. Времени на лишнюю болтовню нет.

Вот так я стал командиром дивизии, укомплектованной самолетами из нашего счастливого завтра…

Четыреста двадцатый и четыреста двадцать первый бомбардировочные полки вместо не доведенного до ума самолета-бомбардировщика Ер-2 [4] получили фронтовые бомбардировщики Ил-28. Бомбовая нагрузка – от одной тонны на полную дальность до трех тонн на коротком плече, крейсерская скорость – семьсот семьдесят километров час, в рывке на форсаже – до девятисот километров. Эти самолеты способны, отбомбившись по цели, с легкостью оторваться и от преследования мессершмиттов, и от зенитного огня вдогон. Боевой радиус этих машин – тысяча двести километров, что при базировании на подмосковные аэродромы означает досягаемость любых целей, вплоть до Варшавы. Кроме всего прочего, самолет этот оказался неприхотливым к условиям базирования, приятным в пилотировании и прощающим разное воздушное «хулиганство». Там, «наверху», эта машина считается уже устаревшей и почти сошла со сцены, переместившись на поля хранения, летные училища, службу доставки почты гражданского воздушного флота, буксировщиков конусов на учениях истребительной авиации, а тут у нас это будет ужасное оружие возмездия на земле и на море. Всего в момент формирования дивизии в строю имелось сорок самолетов данного типа, и ни один не был потерян за время подготовки.