После выборов Анненский прочел доклад о современной поэзии "Они и оне". После доклада читались стихи.

25 октября 1909 года вышел первый номер "Аполлона". К выходу журнала редакция приурочила выставку работ Г. Лукомского. Таким образом, в редакции собрался весь литературный и театральный мир Петербурга. Эти два события были отмечены в ресторане "Pirato". Андрея Белого и В. Я. Брюсова Гумилев пригласил телеграммами.

30 ноября на ступеньках Царского вокзала Иннокентий Анненский скончался...

Вспоминает Л и д и я Ч у к о в с к а я:

"Веселая минутка прошла. Анна Андреевна снова сделалась утомленной и грустной.

Рассказала мне историю смерти Анненского: Брюсов отверг его стихи в "Весах", а Маковский решил напечатать в No 1 "Аполлона"; он очень хвалил эти стихи и вообще выдвигал Анненского в противовес символистам. Анненский всей игры не понимал, но был счастлив... А тут Макс и Дмитриева сочинили Черубину де Габриак, она начала писать Маковскому надушенные письма, представляясь испанкой и пр. Маковский взял да и напечатал в No 1 вместо Анненского Черубину...

– ...Анненский был ошеломлен и несчастен, - рассказывала Анна Андреевна.
– Я видела потом его письмо к Маковскому; там есть такая строка: "Лучше об этом не думать". И одно его страшное стихотворение о тоске помечено тем же месяцем... И через несколько дней он упал и умер на Царскосельском вокзале...".

В сноске Лидия Чуковская поясняет:

"О мистификации, разыгранной Максимилианом Волошиным и Елизаветой Дмитриевой (они сочинили стихи от имени несуществующей поэтессы Черубины де Габриак); о переписке по этому поводу между редактором журнала "Аполлон" Сергеем Маковским и Иннокентием Анненским (чьи стихи Маковский отложил, чтобы срочно напечатать стихи Черубины); о стихотворении Анненского "Моя тоска" - см. публикацию А. В. Лаврова и Р. Д. Тименчика в "Ежегоднике рукописного отдела Пушкинского Дома на 1976 год" (Л., 1978, стр. 240).

Я же приведу из этой публикации лишь начало того письма Анненского, о котором говорит мне Ахматова:

"12 ноября 1909 г.

Дорогой Сергей Константинович!

Я был, конечно, очень огорчен тем, что мои стихи не пойдут в Аполлоне. Из Вашего письма я понял, что на это были серьезные причины. Жаль только, что Вы хотите видеть в моем желании, чтобы стихи были напечатаны именно во 2-м No, - каприз. Не отказываюсь и от этого мотива моих действий и желаний вообще. Но в данном случае были разные другие причины, и мне очень досадно, что печатание расстроилось. Ну да не будем об этом говорить и постараемся не думать..."

В тот же день Анненским было написано и "страшное стихотворение о тоске" - "Моя тоска". Это стихотворение оказалось последним (см. сб. "Кипарисовый ларец", вышедший в 1910 г. в изд-ве "Гриф" уже после смерти И. Анненского).

В публикации А. Лаврова и Р. Тименчика говорится, что в тридцатые годы Ахматова написала целую статью об эпизоде, рассказанном выше; статья называлась - "Последняя трагедия Анненского".

Осенью 1909г. С. К. Маковский познакомил Гумилева с Надеждой Савельевной Войтинской - молодой художницей. Маковский просил Войтинскую написать для "Аполлона" портрет Гумилева.

ИЗ ДНЕВНИКА ЛУКНИЦКОГО

27.10.1927

Н. В о й т и н с к а я: "Я встречалась с ним осенью 1909 г. и весной 1910 г. Я уехала за границу и в Сибирь и вернулась только к весне 1911 г., а осенью 1911 г. он был у нас с Анной Андреевной, потом я была у них в Царском Селе, потом я уж не встречала его никогда.

Я бывала с ним на разных вечерах. На Галерной улице Зноско-Боровский устраивал что-то, шла какая-то его пьеса. Кажется, "Коломбина" или "Смерть Коломбины". Были там Кузмин, Ауслендер...

(АА говорит, что на Галерной улице в 1909 - 1911 гг. был "Театр интермедии". Шла пьеса "Шарф Коломбины"... Возможно, что Николай Степанович с Войтинской был именно на этой пьесе.)

...Салонный жанр в редакции был от трех до пяти часов. Люди приходили, встречались, развлекались, иногда заходили в кабинет к Маковскому, с ним разговаривали.

Установка (в "Аполлоне".
– В. Л.) была на французское искусство, и это поручено было Николаю Степановичу - насаждать и теоретически и практически французских лириков, группу "Abbaye" (молодые французские поэты начала века - Ж. Ромен, Вильдрак, Мерсеро и др.).

Днем он позировал один. А по вечерам у нас бывали гости. Приходил он и его приятели: Кузмин, Зноско, Ауслендер... Маковский у нас не бывал.

На Анненского больших надежд не возлагалось из piet te'а. Его считали патриархом. Анненскому он поклонялся очень

Он (Гумилев.
– В. Л.) не любил болтать, беседовать, все преподносил в виде готовых сентенций, поэтических образов. Дара легкой болтовни у него не было. У него была манера живописать. Он "исчезал" за своими впечатлениями, а не рассказывал. Он прекрасно читал стихи.