ДЖОН (появляясь на авансцене справа). Спасибо, Роми. Мне это приятно. Пит считает, что я глупый?

ПИТ. Привет, Джон. Как все прошло?

ДЖОН. Прошло что?

ПИТ. У мистера Мактаггарта.

ДЖОН (садится на диван-качели, усаживает РОМИ рядом с собой). Полагаю, прошло хорошо. Я устал. Лошадь наступила мне на ногу.

ЛУИЗА. Ох, дорогой. Какая?

ДЖОН. Мерин, думаю. Никакого чувства юмора.

ПИТ. Ее интересует, на какую ногу, Джон.

ДЖОН. Я забыл. (Смотрит на картофелины). Это, черт побери, что?

РОМИ. Расскажи нам, что он сказал, Джонни?

ДЖОН (пытается ее поцеловать). О чем?

РОМИ (ускользая от его губ). О завещании Агаджаняна, глупый.

ДЖОН. Ничего особенно. Думаю, я теперь богат.

РОМИ. Как смешно.

ДЖОН. Нет, я не смешной. Глупый. Смешной Пит. Еще я и богатый.

РОМИ. Он оставил тебе какие-то деньги?

ДЖОН. В каком-то смысле.

РОМИ. Что значит, в каком-то смысле? Он оставил тебе деньги конфедератов?

ДЖОН. Он оставил мне все.

ПИТ. Он оставил тебе весь мир?

ДЖОН. Не совсем.

ПИТ. Он оставил тебе Европу и часть Австралии.

ДЖОН. Он оставил мне дом, деньги, автомобили, мебель, акции, облигации, ружья и все, что ему принадлежало. Он оставил мне все.

РОМИ. Джонни, он был богатым, не мог он оставить тебе все. А как насчет Пита? Он оставил что-нибудь Питу?

ДЖОН. Больше он никому ничего не оставил. Ни семье, ни друзьям, ни благотворительным фондам, только мне.

ЛУИЗА (начинает плакать). Господи…

РОМИ. Не о чем тут плакать, Луиза. Никто не умер или что-то такое. Ладно, Агаджанян умер, но он не в счет. Я хочу сказать….

ПИТ. Пусть плачет, если ей того хочется.

РОМИ. Я рада за тебя, Джонни. Я горжусь тобой.

ПИТ. Он ничего не сделал.

РОМИ. Я знаю, что он ничего не сделал. Заткнись.

ЛУИЗА. Перестаньте цапаться. Питер, твой брат богат.

ПИТ. Я не цапаюсь, она цапается. Не знаю, что ее гложет.

РОМИ. Ничего меня не гложет.

ПИТ. Гложет, и многое.

РОМИ. Лучше мне тебя игнорировать. Луиза, вы в порядке?

ЛУИЗА. Разумеется, я в порядке. И что ты собираешься делать со всеми этими деньгами, Джонни?

ДЖОН. Пожалуй, перееду в дом Агажданяна и выйду на пенсию, присоединюсь праздному классу Терре-Хота. Или уеду в Нэшвилл, буду записывать пластинки и разводить лошадей, как Чарли Дэниелс. А может, открою сеть массажных салонов.

ПИТ. Мама, может, перестанешь плакать?

РОМИ. Пусть плачет, если ей того хочется.

ПИТ. Я думал, ты меня игнорируешь.

РОМИ. Чего бы тебе не пойти куда-нибудь и умереть?

ДЭН (выходит из оранжереи). Пит, я хочу, чтобы завтра ты взял тот фикус и посадил около старого сортира. Он не получает достаточно влаги, отсюда и проблемы. Избыток солнца плохо на него влияет.

ДЖОН. Папа, можешь ты себе такое представить, я – богат.

ДЭН. Готов спорить, если посадить его у сортира, он начнет расти, как и должен. Я, во всяком случае, так думаю.

ЛУИЗА. Дэнни, мистер Агаджанян оставил Джонни свои деньги, и дом, и все остальное. Джонни богат.

ДЭН. Это хорошо, Джон. Я думаю, почва у сортира – то, что и нужно этому фикусу. Луиза, когда захочешь отлить, справляй нужду прямо на фикус, ему нужна влага. Пойду помоюсь. Не хочу обнимать моего богатого сына, пока пахну, как слоновий зад. (Уходит в дом).

ДЖОН. Спасибо, папа. По-моему, он пропустил твои слова мимо ушей.

ЛУИЗА. Нет, конечно, он очень рад, но не любит выказывать своих чувств. Ты это знаешь.

ДЖОН. Да. Мама, если ты перестанешь плакать, я куплю всем обед, хорошо?

РОМИ. Мы только что приготовили обед.

ПИТ. Ты приготовила уголь.

ДЖОН. Да ладно, я хочу купить всем обед.

ЛУИЗА. Не уверена, что твой отец согласится.

ДЖОН. Роми его уговорит. Она может уговорить папу на что угодно.

ЛУИЗА. Я уверена, это все-таки по моей части. Роми, иди в дом и убери со стола.

ПИТ. И возьми с собой эти картофелины. Они вгоняют меня в депрессию.

РОМИ. И хорошо. Пусть остаются с тобой. (Сует ему сковороду и направляется к двери в дом).