– Девять… пять… какая разница? – буркнул Брокман. – Количество здесь не имеет значения. Значение имеет только результат. А он получился довольно неплохим. Даже если этот парень сюда и заявится, то насколько близко он сможет к нам подобраться? Не ближе чем на сотню метров.

– А зачем ему заявляться? Он может все увидеть по телевизору. Найти в Интернете. Прочитать в газетах.

– Начальник тюрьмы прав, – согласился Мосли. – Возможно, в данный момент не стоит обращать на это много внимания. Да и средства массовой информации следует исключить. Можно было бы запустить какую-нибудь фигню насчет того, что нужно, мол, уважать частную жизнь заключенного… что-нибудь в этом роде.

– Незачем, – покачал головой Брокман. – Думаете, у этого типа есть телевизор? Или компьютер? Или он выписывает «Нью-Йорк таймс»? Помилуйте, он же гол как сокол! Зачем выискивать какие-то проблемы? Здесь их нет.

Хикс побарабанил пальцами по столу.

– Внимание прессы для нашего бренда – довольно неплохо, – произнес он. – Мы всегда стараемся обратить на себя внимание общества. И всегда его получаем. Но если сейчас изменим этот курс, то привлечем к себе еще больше внимания. И люди станут думать, что у нас что-то не так. Однако я все же думаю, нам обязательно надо это узнать. Заглядывал он в конверт или нет? – Хикс повернулся к ребятам в футболках. – Как все-таки вы считаете? Что, по вашему мнению, наиболее вероятно? Мы примем любой ответ. А там уж будь что будет. Мы все понимаем. Ну, говорите, что вы сами обо всем этом думаете.

Парень со сломанным носом раскрыл рот и глубоко вздохнул.

– Думаю, заглянул, – промычал он.

– Думаешь? – переспросил Хикс. – Но не уверен?

– Не на сто процентов.

– Хорошо. Где был конверт?

– В сумке.

– А где была сумка?

– Лежала на земле.

– Ты ее туда положил?

– Мне нужно было, чтобы руки были свободны.

– И где она была, когда приехала машина? – спросил Хикс.

– На земле, – ответил тот, что с перевязанной рукой.

– На том же месте?

– Да кто его знает? Когда Роберт положил ее, меня там не было. А когда я ее поднял, Роберт был без сознания.

Хикс секунду-другую молчал.

– Хорошо, – сказал он. – Как долго этот тип оставался наедине с сумкой?

– Мы не знаем. Но вряд ли долго. Максимум пару минут.

– Значит, заглянуть он мог, это вполне возможно. Хотя бы на секундочку.

– Верно, – кивнул парень со сломанным носом. – Не забывайте, что сумка была расстегнута. Но вот как это случилось и почему? Мы ее не расстегивали.

Брокман наклонился вперед:

– Судя по тому, что вы тут рассказывали, сцена была масштабная. Всюду обломки. Полный разгром. И сумка могла расстегнуться случайно. Но все это нам мало о чем говорит. Кстати, другие двое не докладывали о том, что он заглядывал в сумку.

– Они вообще ни о чем не докладывали, – сказал тот, что с перевязанной рукой. – Мы даже не знаем, где они сейчас.

– Должно быть, еще на пути обратно, – сказал Брокман. – Вероятно, какие-то проблемы со связью. Но если бы причины для беспокойства действительно были, они бы нашли способ нам сообщить.

– И тот тип полиции ничего об этом не сказал, – вставил Мосли. – А это кое-что значит. Я уже пару раз разговаривал с тамошним лейтенантом.

– А я все-таки думаю, что он в конверт заглянул, – сказал парень со сломанным носом.

– Надо дать отбой, – решил Ривердейл.

– Чушь собачья! Ты умнее ничего не мог сказать? – вскинулся Брокман. – Не мы устанавливали дату. Не мы назначали время. А судья, когда подписывал постановление об освобождении. Вам это прекрасно известно. Если будем, черт побери, все время тянуть кота за хвост, то погрязнем во всяких проверках. Вы же понимаете, к чему это приведет. Тогда уж лучше сразу выстрелить себе в башку.

– Я не говорю, что надо все отложить, – нахмурился Ривердейл. – Просто считаю, что надо вернуться к первоначальному плану. Уход от него был ошибкой.

– Это решило бы нашу пятничную проблему. Если она и вправду существует. Зато потом нам будет не выбраться из более серьезной ситуации. Ситуации с Карпентером, в которой мы завязли.

– Я с самого начала говорил, что решить ее проще пареной репы. Пулю в затылок – и все дела. Хотите, сделаю это сам, если вы такой щепетильный?

– А вам известно, чего нам это будет стоить? Какой бизнес мы потеряем? Сколько денег?

– Если этот тип поймет, что к чему, мы потеряем нечто гораздо большее. Большее, чем деньги.

– Но как он сможет это понять?

– Он может явиться сюда. Вы же сами сказали. И что-нибудь тут обязательно нароет. Он служил в военной полиции. Это у него в крови.

– С тех пор как он там служил, много воды утекло, – сказал Мосли. – Вот что мне сказал лейтенант.

Хикс продолжал барабанить пальцами по столу.

– Что еще мы о нем знаем? – спросил он.

– Не так уж много. У него нет водительских прав. В Службе налогообложения нет сведений о том, что он где-то работает. С тех пор, как он уволился из армии. В социальных сетях не зарегистрирован. Свежих фотографий не существует. Сейчас он просто бродяга. Как ни печально, но больше добавить нечего. По всему, особо беспокоиться не о чем.