И тут, впервые за весь осмотр дома, подал голос нотариус Гиппиус:

– Дозвольте сообщить вам, господин барон, что можно хорошую мебель поставить прямо завтра, – и добавил: – По очень умеренной цене, хоть и не новую. Стулья будут просто отличные.

Волков взглянул на него и усмехаясь спросил:

– О, так ты ещё и стульями торгуешь?

– Никак нет, – тоже посмеиваясь, отвечал ему нотариус, – просто знаю наилучшего купца, что торгует мебелью, как новой, так и подержанной. Он с удовольствием меблирует ваш дом и лишнего не возьмёт.

– А ты получишь свою долю, – продолжает посмеиваться генерал, – небольшую такую долюшечку.

Тут и чиновник с писарем тоже стали похихикивать.

– Нет-нет, – стал всех уверять Гиппиус с деланною забавной рьяностью, – ничего не получу, ни крейцера, расстараюсь только лишь из желания услужить господину барону.

– Ладно, – наконец соглашается Волков, понимая, что придётся раскошелиться. Деваться ему некуда, мебель в дом всё равно нужна, как и посуда, и перины, и прочая необходимая в доме мелочь. – Сейчас поговорим о том.

И видя, что его дело почти закончено, чиновник тогда и говорит:

– Если к дому сему нареканий нет, то я от имени Его Высочества Карла Оттона Четвёртого, курфюрста Ребенрее, вручаю вам, господину кавалеру Иерониму Фолькоф, господину Эшбахта и барону фон Рабенбург, акт владения домом по улице Кружевниц, что стоит четвертым от монастыря Кармелиток, – он протягивает генералу большой лист желтоватой бумаги с красной лентой. – Сей акт написан умелой рукой и красивыми словами, заверен он первым нотариусом двора Его Высочества господином Гютгертом.

Волков перечитал акт, убедился, что всё в нем изложено правильно, и лишь тогда отпустил Готлинга и его писаря. Те откланялись и ушли.

Глава 2

– Значит, мебель хорошая и недорогая у тебя есть? – продолжал генерал, снова поднимаясь на второй этаж.

– Есть, господин барон, есть, – отвечал ему нотариус. – Довольны останетесь, уж будьте покойны. Вся мебель прекрасно подойдёт для этого дома.

Волков остановился у печи в большой комнате на втором этаже, которую он намеревался превратить в столовую, и стал рассматривать замысловатые изразцы на небольшой печи. Он даже стал трогать их руками.

– И сдаётся мне, что мебель твоя и есть мебель из этого дома.

Гиппиус молчит, но по его физиономии и так всё ясно. И Волков продолжает:

– Ты, мошенник, сначала всю мебель из дома выкупил, а теперь мне её же и продаёшь с хорошим наваром. Ну, признавайся…

– Господин барон, ту мебель выкупал не я, – наконец произносит нотариус. – То родственник мой. Он расторопный, всегда ходит на те торги, что устраивает городской судья, распродавая имущество конфискованное.

– И сколько же у вас с вашим родственником будет стоить та мебель? – интересуется генерал, переходя от печи к окну и выглядывая из него.

– Шестьсот двадцать талеров, господин барон, – отвечает нотариус так скоро, как будто всё утро ждал этого вопроса.

А барон переводит взгляд на него и уточняет:

– Это с посудой?

– Нет, господин барон, это лишь только мебель; посуду, кухонную утварь, перины, скатерти, гобелены, простыни выкупили, к сожалению, не мы, – отвечает ему нотариус.

Всё равно мебель в доме нужна, и лучше купить подержанную. Уж барон знает, сколько сейчас стоит новая мебель, соответствующая его статусу, а вернее сказать, соответствующая запросам баронессы.

– Ясно, – генерал идёт по дому дальше, – ладно, возьму, но имей в виду, если мебель дурна, или стара, или ломана, так даже и не думай её привозить, верну сразу.

– Не извольте сомневаться – мебель отличная; жене моего старшего сына, моей снохе, очень пришлась, но у них на такую мебель денег недостаточно, – он смеётся: – Рано им ещё жить с такой мебелью, с которой бароны живут, – и обещает: – Завтра же привезу и всё расставлю тут, как было.

Волков кивает. На улице солнце уже весьма жаркое, даже тут, в доме, – и то тепло; он снимает плащ и передаёт его зевающему фон Флюгену. Но мебель – это не тот вопрос, из-за которого генерал не стал выгонять ушлого нотариуса, и вот теперь уже пришло время поговорить и о главном:

– С мебелью всё ясно, господин Гиппиус, теперь о деньгах…

И хитрому нотариусу даже не нужно задавать вопросов, он и сам всё знает наперёд:

– Если вы о продаже подарка герцога… Дом Швайгера даст за него тридцать две тысячи монет тотчас. Но Швайгеры – это злые хищники, они и берут своё за срочность, а если искать покупателя истинного, то все тридцать семь тысяч талеров можно будет за дом взять. Прикажете объявить поиск?

Но генерал сомневается:

«Нет, так нельзя. То будет неудобно, если только что подаренный герцогом дом я продам тотчас».