Джереми отрицает запинки и неуверенность, в которых я только что признался, и подозревает меня в сверхчувствительности к собственным недостаткам. В любом случае – возможно, из-за сокращения денежных затрат на ошибки благодаря переходу на цифровые средства записи, а возможно, из-за того, что я был на десять лет старше, – я не вижу подобной неуверенности, пересматривая документальный фильм для Четвертого канала, в котором я снялся в 1996 году: “Преодолевая научный барьер”.

На Четвертом канале нет своей собственной съемочной команды или помещений. Они заказывают работы независимым продюсерским компаниям, множество которых появилось в Лондоне и по всей стране (кстати, Би-би-си тоже все больше идет этим путем). Так что исходно с проектом фильма “Преодолевая научный барьер” ко мне обратились не с Четвертого канала, а из компании John Gau Productions Ltd. Мне не потребовалось много времени, чтобы выяснить: Джон Гау был одной из самых уважаемых фигур в британском телевидении – ветеран Би-би-си, который ушел и основал собственную независимую компанию, пользующийся всеобщим уважением благодаря опыту в телевизионной сфере и успехам в завоевании наград и заказов. Я не слишком сомневался, прежде чем подтвердить свое участие в заявке, которую он отправлял на Четвертый канал. Заявка была одобрена, и для съемок фильма Джон нанял внештатного режиссера – Саймона Рэйкса, а продюсером собирался быть сам. Мы хорошо поладили и с Саймоном, и с Джоном, и я остался очень доволен фильмом – не изменилось мое мнение и после того, как я недавно его пересмотрел.

Фильм “Преодолевая научный барьер” сочетал примерно в равной мере гимн научному методу (и чудесам, которые он

открывает) – и плач по тому, как пренебрегают наукой в нашем мире. Как пример последнего мы привели историю Кевина Каллана, водителя грузовика из Англии: его приговорили к пожизненному заключению за убийство, но потом освободили – и мы объясняли в фильме почему. Выслушав показания докторов, не знакомых с физикой травм головы, присяжные на суде пришли к выводу, что Кевин насмерть растряс свою четырехлетнюю падчерицу Мэнди.

Мы стремились донести мысль, что к несправедливому приговору привело научное невежество – не только судьи и обвинителей, но и защитников самого Кевина. Когда Кевин осмелился спросить собственного адвоката, каких специалистов пригласят на защиту, адвокат велел ему заткнуться и не вызвал никаких свидетелей вообще. Потому что доктора, которым решили позвонить защитники, согласились с точкой зрения экспертов обвинения. Кевин остался один-единственный свидетель в свою защиту, и его осудили на пожизненное.

Он остался один, но не был сломлен. Тюремные правила позволяли ему заказывать книги, и он взялся за системное изучение мудреных материй нейропатологии. Много лет спустя после освобождения в своем маленьком домике на побережье Уэльса он показывал нашей телекамере толстые папки конспектов, которые накопились у него в тюрьме. Конспекты показались мне не менее подробными и полными, чем у студента-отличника, который зубрит в подготовке к выпускным экзаменам – разве что Кевину предстояла значительно более серьезная версия “выпускного”. Можете себе представить, насколько душераздирающей должна быть перспектива пожизненного заключения, когда вы знаете, что невиновны?

В какой-то момент он нашел книгу новозеландского нейропатолога, профессора Филипа Райтсона: там описывались точно такие симптомы, как были у бедняжки Мэнди. Кевин написал Райтсону письмо и приложил все подробности из судебных протоколов. Райтсон досконально изучил их и пришел к однозначному выводу, что травмы Мэнди не могли быть вызваны тряской. К ним привело падение, о чем Кевин и говорил с самого начала.

Дело возобновили на основе показаний Райтсона, и Кевин был освобожден, а репутация его очищена. Но, как я говорил в фильме, “невинный человек провел четыре года в тюрьме”. Если бы эта удручающая история произошла в штате, скором на казнь – например, в Техасе, – Кевин, скорее всего, был бы давно мертв. И даже в Британии он бы до сих пор томился в тюрьме и наверняка терпел бы ужасное обращение сокамерников – если бы не его собственное поразительное упорство и порядочность доброго новозеландского доктора.

В нашем фильме фигурировало жесткое обличение научного невежества судьи и всех адвокатов – от одного из лучших барристеров Британии, Майкла Мэнсфилда, королевского адвоката [69] . История Кевина взволновала меня; этот водитель грузовика, вроде бы необразованный, вызывал у меня глубочайшее уважение: на одной лишь силе воли и ума он обучился нужной науке и самому научному методу мышления. У адвокатов этого героического человека образование было намного лучше, но они учились не тому и подвели своего подзащитного.

Также в фильме мы изобличали легковерность публики и ее склонность к суевериям: к этой теме я снова возвращался в книге “Расплетая радугу” и в снятом позже для Четвертого канала фильме “Враги разума”. Для фильма “Преодолевая научный барьер” мы сняли Пэна Роуленда. Он профессиональный фокусник, и шарлатаны, любители гнуть ложки, назвали бы его фокусы “сверхъестественными” и “паранормальными” – но сам Роуленд изо всех сил старался подчеркнуть, что это всего лишь трюки: “А если кто-то и сотворит такое силой чародейства, то это будет заведомо трудней”. В Америке в роли честного мага, разоблачителя мошенников, давно выступает бывалый скептик, “Великолепный” Джеймс Рэнди. Среди других иллюзионистов, которые всячески стараются продвигать научное мышление и разоблачать шарлатанов, – дуэт “Пенн и Теллер” и Джейми Иэн Свисс: всех их я горд называть своими друзьями.