– А теперь, - сказал он, - войдем в Форум.

Луна освещала большую квадратную площадь, окруженную остатками портика, и Джованна увидела слева, за храмом Юпитера, угрожающий контур Везувия.

– Витторио!
– шепнула она, схватив его за руку.

Одна из колонн вдруг ожила.

– Как ты можешь так пугаться?
– пожурил ее мужчина.

Теперь было видно, что по площади идет еще один посетитель. Идет медленно, держа руки за спиной. Оба проследили за ним взглядом, потом Витторио взял ее за руку и пошел вперед. Они встретились на середине Форума.

– Как, это ты?
– воскликнул Витторио.
– А я думал, что мне показалось ...

Но Джованна с волнующей остротой чувствовала, что он притворяется, что он ждал этой встречи с другим мужчиной, ради которой, может быть, и задумал эту странную прогулку по погибшему городу.

– Витторио!
– откликнулся чужой, и ничто в его голосе не подтвердило его явного намерения изобразить неожиданность.

– Джованна, это Спирос Парпария, мой старый друг и знаменитый биолог. .. Моя жена, Джованна.

Женщина протянула руку и встретила взгляд биолога.

– Ах!

– Что с тобой?
– спросил Витторио.

В его голосе звучало плохо скрываемое раздражение.

– Ничего, я оступилась, - пробормотала Джованна.

Глаза Парпарии были серыми, а аромат неизвестного цветка, который источал Витторио, усилился только потому, что вновь прибывший распространял тот же едва уловимый запах. Он был худ и почти так же высок, как Витторио, но казался старше.

– Вам нравится Помпея?
– спросил он Джованну. Но не стал ждать ответа.
– Я терпеть не могу восстановленных зданий и городов, - признался он.
– И не только из-за неизбежной доли произвола. .. Нет, не только .. . Восстановленные города пытаются возродить давно умершую действительность. Вот здесь живой город был засыпан пеплом, окаменел, живая минута превратилась в вечность ...

– Вас интересует вечность?
– спросила Джованна.

– Ты забываешь, что говоришь с одной из наших самых крупных поэтесс, вмешался Витторио.
– Джованна знает, что значит вечность. "Я памятник воздвиг ..." - Несомненно, - ответил Парпария.

Хотя, казалось, он был не так уж уверен в своих словах. Теперь они втроем шли по Форуму.

– А тебя Помпея влечет тоже этим ощущением вечности?
– спросила Джованна, поворачиваясь к Витторио.

Мужчина мельком взглянул на нее и быстро ответил: - Ведь это в нашей натуре - ценить постоянство.

Разве мы не стремимся создать как можно более стойкие материалы? Все, в чем обнаруживается практическая непреходящесть, приобретает в наших глазах ценность, от брильянта до твоих стихов ...

– Мои стихи ...
– повторила Джованна.
– Я пишу не для тех, кто будет жить через тысячу лет. О их мыслях и реакциях мы можем только догадываться... Конечно, мне было бы жаль, если бы они остались ко мне совсем равнодушны, но разве сегодня кто-нибудь по-настоящему наслаждается стихами Горация? Я хочу сказать, предпочитает ли его хоть один наш современник всем остальным поэтам?... Памятник, который он себе создал, живет, как достойный всяческого уважения музейный экспонат. И мне становится жутко каждый раз, когда я вижу тысячеметровые фрески, покрывающие стены музеев. Тогда я завидую жизнестойкости песни, которую все напевают целый год, чтобы потом забыть навсегда!

– Вы сказали жизнестойкости?
– удивился Парпария.
– Тогда у эфемерид больше жизнестойкости, чем у слона?

– Эфемерид можно видеть каждый вечер, где угодно, - тихо ответила Джованна.
– А слонов - только в зоопарках и в заповедниках .. .

С минуту стояла тишина.

– Но мы говорили о творчестве, - напомнил Витторио.
– И, хочешь ты того или нет, но твои стихи будут жить вечно!

Он казался раздраженным и сопроводил свои слова решительным жестом. Джованна попробовала пошутить: - Если ты мне обещаешь ...

– Обещаю, - ответил Витторио.

И снова все замолчали. И Джованна снова содрогнулась, каждым сантиметром своей кожи ощутив прежнее беспокойство, хотя слова Витторио заключали в себе лишь нежное подтверждение его любви. Эта ночная прогулка и фразы, которыми они обменялись посреди города, охраняемого вулканом, засыпавшим его пеплом, не были случайными, она чувствовала, что все это таит в себе какой-то особый смысл, но не могла понять, какой именно. Ей хотелось остаться одной и писать, чтобы попытаться обойти стороной непонятную правду и пробиться к сущности своей странной тревоги, которую только усиливала атмосфера мертвого города.

Время от времени дыхание ветерка доносило до нее горьковатый аромат мужчин, и Джованна с резким биением сердца вспоминала об их одинаковых серых глазах. Но почему это понимала она одна?

Наконец, ее мысли снова вернулись на старый Форум, и она услышала, что Парпария говорит о своих исследованиях: - ... в таких случаях делать нечего, - говорил биолог.
– Это ведь только Библия утверждала, будто смертные женщины понесли от ангелов, но мы-то можем быть уверены, что это ловкие парни из соседнего поселения выдали себя за ангелов, чтобы смутить местных конкурентов и занять их место .. .