— Войцех!

— О, Евгений Евгеньевич, привет. А я думал, что нам нельзя созваниваться.

— Войцех, какого чёрта!? Сколько времени уже прошло!? Почему помещик до сих пор жив!?

— Жив? Хммм…

— Верни мне деньги, Войцех!

— Погодите-погодите, Евгений Евгеньевич. Тут какая-то ошибка.

— Никаких ошибок! Верни деньги или выполни заказ! Сегодня же! Сейчас!

— Войцех? Ну чего тебе опять надо?

— А ты не охренел ли часом, Володенька? Почему помещик до сих пор жив?

— То есть?

— То и есть, Володя! Верни мне деньги! Лучше уж я обращусь к Ломалам!

— Стой-стой-стой. Не надо к Ломалам. Я всё сделаю, дай мне неделю.

— Какая неделя!? Сутки, Володя! У тебя одни сутки!

— А кто это мне звонит? Да неужели мой любимый братик решил подкинуть мне ещё работёнки?

— Виталя, не смешно! Ты меня нагреть решил!?

— Тише-тише-тише, объясни.

— Да что тут объяснять!? Помещик до сих пор жив!

— Жив?

— Жив, Виталя, жив! Верни мне деньги!

— Погоди-погоди. Володь, не злись, тут недоразумение вышло. Просто поручил это одним…

— Да мне плевать, кому ты там что поручил!

— Я понял. Я всё сделаю, не переживай.

— Сегодня же, Володя! Сегодня же!

— Так, пиздюки, вы совсем охренели?

— Ш… ш… што?

— Я вам за что деньги занёс? Почему помещик до сих пор живой гоняет?

— Кы… кы… как так живой?

— Ты заика что ли, сука!? Ну-ка быстро вернул мне бабки! Плюс столько же за моральную компенсацию! Недоделки, блядь.

— Ны… ны… но…

— Дай угадаю. Денег уже нет?

— Ды… Ды… Да.

— Ну тогда собрались быстренько, пошли и сделали дело! Сейчас же!

— Дядь Ми-и-иш!

Андрей Траблин уже несколько часов провёл в подъезде.

— Дядь Ми-и-и-и-иш!

Он стучал в дверь, звонил в звонок, и иногда выходил на улицу, чтобы заглянуть в тёмные окна квартиры.

— Дядь Миш, это я! Открой, пожалуйста!

Но всё зря. Всё тщетно. Дядя Миши Крамбопулова не было дома. Дядя Миша Крамбопулов до сих пор отмечал свадьбу своего школьного товарища…

Кое-как я выбрался из этого сраного лабиринта. Бошку к этому времени уже порядочно подкруживало, и сил оставалось лишь на последний рывок.

Оглядевшись, я увидел, куда мне нужно. Основная терраса, на которой тусовался народ, — та самая, со скрипачами, — была всего лишь метрах в пятидесяти от меня. Считай, что рукой подать. Сжав зубы, я поплёлся к людям.

— Э-э-ээй! — заорал я. — Эй!

Тут меня наконец-то заметили. Одна мадам с дохлой лисой вместо шарфа ударила по плечу своего мужика и указала тому в мою сторону. Мужик шепнул другому, тот третьему и вот на меня уже таращилось порядка дохрена глаз. А если учесть головокружение так и вовсе — дважды дохрена.

В этот момент по подъездной дорожке мимо меня промчался лимузин.

Мой лимузин. Из приоткрытого окна на меня смотрел я.

— Да какого хера?

И тут ноженьки мои совсем подкосились. Я упал на газон. Последнее, что я увидел до того, как потерять сознание — отделившийся от толпы и бегущий ко мне силуэт. Знакомый силуэт. Лёха Мясницкий.

Пу-пу-пу…

От того настоящий ли это Лёха сейчас зависело: открою ли я глаза вновь…

Всё нормально!

Настоящий!

Я очнулся в какой-то гостевой комнатке. Лежал на кровати в то время, как незнакомая мне девчушка лет четырнадцати прижимала свою ладошку к моей ране. Из-под ладошки исходило приятное зеленоватое лечение.

Хиллерша.

Интересно, сколько она со мной провозилась? Неужели не могли найти кого-то поопытней? Надо бы взять за привычку везде и всюду таскать с собой дедушку Бигдика.

Лёха Мясницкий, Танька и Васька тоже были здесь. Ксюхе, скорее всего, ничего про меня не говорили. Ну так и правильно, я бы и сам так сделал.

— Сколько времени прошло? — спросил я у Лёхи надрывным страдальческим голосом; пусть не думают, что мне заебись.

— Полчаса.

— Полчаса!? — я мигом посвежел и вскочил с кровати. — В погоню! Там какой-то хрен, который выглядит точь-в-точь как я! Он мой лимузин угнал!

— Илья, ты бредишь, — констатировала Татьяна Ильинична. — Это жар.

— Да нет же! Я серьёзно!

Ещё полчаса ушло у меня на то, чтобы во всех подробностях рассказать ребятам о покушении и о том, что я видел в парковом лабиринте. В конце концов мне поверили. Лёха тут же посерьёзнел и принялся с кем-то переписываться, Танька задумчиво нахмурилась, а Васька вовсю утешала меня, мол, так и так, всё будет хорошо, Илюша, не переживай.