Вчера у неё был выходной, так что она по-быстрому смоталась на дачу, провинтившись в только что открывшийся в пять утра телепорт без очереди, а вернулась с большими корзинами вишни и земляники. Сын, когда эту дачу покупал, всё настаивал, что надо выбирать планету и полушарие так, чтобы там было лето, когда здесь зима. И кому это, спрашивается, нужно? Только простужаться от смены климата. А так — у всех подруг ягоды, и у неё ягоды, а то сидела бы завидовала.

Короче говоря, Зинаида Матвеевна посвятила вчерашний вечер вареньям, пятиминуткам и конфитюрам, и с собой у неё была припасена баночка свеженьких пенок к чаю, которым она себя вознаградит за труды.

Домыв полы, Зинаида Матвеевна расположилась в уголке столовой, подальше от кофейного автомата, где толклись сонные интеллигенты, и открыла свою заветную баночку. Земляникой запахло на всю столовую. Зинаида Матвеевна с удовольствием вдохнула сладкий летний запах и навострила ложечку, чтобы снять пробу с урожая.

На стул напротив приземлился паренёк, даже не пытающийся скрыть аппетит во взгляде.

— А что это у вас? — спросил он, забыв поздороваться.

— Пенки от варенья, — пожала плечами Зинаида Матвеевна и зачерпнула сверкающую сахарными кристаллами массу.

— А что такое варенье? — тут же спросил паренёк.

— Ты не нашенский, что ли? — удивилась Зинаида Матвеевна, заново оглядывая паренька. Говорил он без акцента, но выглядел и впрямь экзотично: кирпичного цвета кожа ярко контрастировала с выгоревшими почти до белизны волосами, заплетёнными во множество коротких косичек. На вид она бы ему дала лет шестнадцать, хотя, возможно, он казался младше из-за мешковатой футболки с принтом из первоцветов, в которой он болтался, как пугало в мешке.

Мальчик замотал головой.

— Я тут, — он покосился на стайку учёных у автомата, — в проекте участвую.

Зинаида Матвеевна нахмурилась. Для учёного он точно был слишком молод, а никаких мероприятий для школьников в этом корпусе не проводили. Раньше она работала в головном здании института, вот там бывали и дни открытых дверей, и всякий бег в мешках для профориентации, а тут закрытое учреждение.

— Подопытный, что ли? — пошутила она и сама усмехнулась.

— Ага, — закивал мальчик.

— Ох…

Зинаиде Матвеевне стало его жалко. Такой молодой, а уже подопытный. Ещё вопрос, что за опыты на нём ставят. Так-то тут не какая-то живодёрня, как в исторических книжках описывали, вроде всё прилично, но по-любому мало приятного по лабораториям сидеть и с аппаратами обниматься. Ребёнок вон не знает, что такое варенье, а его на опыты!

Вздохнув, Зинаида Матвеевна взяла со стойки за спиной ещё одну соусницу и отложила туда пенок.

— На, попробуй, будешь знать.

Упрашивать его не пришлось. Варенье он съел пальцем, выскабливая соусницу, пока стенки не стали скрипеть под нажимом.

— Очень вкусно, — довольно объявил он, расплывшись в мультяшной счастливой улыбке.

Сердце уборщицы дрогнуло, и она положила ему ещё.

— Меня зовут Зинаида Матвеевна, — сообщила она, прежде чем поставить перед ним соусницу.

— Зина… диа… Мае.. Ой, простите, — пролепетал он, заливаясь румянцем по и без того красному лицу.

— Тётя Зина, — смилостивилась женщина.

— Тётя Зина, — на пробу повторил мальчик и вдруг церемонно поклонился, засунув руки под мышки. — Счастья в ваш дом, тётя Зина! Я Умукх.

— Мух? — переспросила Зинаида Матвеевна. Прозвище в принципе ему шло. Мелкий такой, с тонкими пальчиками.

— Можно и так, — весело улыбнулся Мух, а потом перевёл взгляд на соусницу и сглотнул.

— Мух так мух, — пожала плечами тётя Зина и подвинула ему пенки.

10 июня

Зинаида Матвеевна, уборщица

Сегодняшний рабочий день не задался. С утра ныла поясница, к обеду к ней присоединились колени, а после полудня на улице стало душно, как перед грозой, и голову уборщицы, по ощущениям, спрессовало в куб. Ещё учёные эти, недоучёные — разбросали по всему коридору какие-то бумажки. Сказали, не надо трогать, мол, мы сами подберём. Как же, подберут они, а с неё потом спросят за бардак! Зинаида Матвеевна не собиралась терять премию.

За поворотом коридора она чуть не налетела на давешнего парнишку.

— Ой! — пискнул он, попятившись. В руках у него была коробка с теми самыми бумажками.

— Это ты, что ль, разбрасываешь? — возмутилась уборщица.

— Не, тётя Зина, я собираю! Вот смотрите.

Он замер посреди коридора, прижав коробку к животу. В радиусе примерно метра от него бумажки на полу зашевелились, оторвались от пола и плавно залетели в коробку.

— А, ты из э-этих, — поняла Зинаида Матвеевна.